Тушнова Вероника Михайловна

27 марта, литературный календарь   Тушнова Вероника Михайловна

 

Тушнова, ЧОУНБ, Публичка, год литературы, литературный календарь, читать

Хорошо живу, богато,
все умею, все могу,
как плясунья по канату,
по судьбе своей бегу,
между небом и водой,
между счастьем и бедой…
Получается красиво,
всем приятна красота…
Кабы знать вам,
сколько силы
вымогает высота…

Вероника Тушнова

Тушнова Вероника Михайловна (1915?–1965) – русская поэтесса, писавшая в жанре любовной лирики. По мнению С. Бестужевой-Лады, Тушнову «можно смело ставить в один ряд с Цветаевой и Ахматовой, потому что ее стихи, как и их, будут всегда. И еще потому, что почти каждое стихотворение этой женщины мгновенно западает в сердце и остается там». Любовь – сквозная тема ее творчества, с ней связаны горе и радость, утраты и надежды, настоящее и будущее. На ее стихи были написаны популярные песни: «Не отрекаются, любя», «А знаешь, все еще будет!..», «Сто часов счастья» и другие.

Сто часов счастья...
Разве этого мало?
Я его, как песок золотой,
намывала,
собирала любовно, неутомимо,
по крупице, по капле,
по искре, по блестке,
создавала его из тумана и дыма,
принимала в подарок
от каждой звезды и березки...

«Не знаю, была ли она счастлива в жизни хотя бы час», – сказала, вспоминая о Тушновой, ее близкая подруга Надежда Ивановна Катаева-Лыткина. И она же: «О Веронике нужно писать с позиции ее сияющего света любви ко всему. Она из всего делала счастье…». Казалось бы, взаимно исключающие, как минимум, противоречивые высказывания. Но в этом вся Вероника Тушнова, которую Бог наградил удивительным талантом – беспредельно любить жизнь во всех ее проявлениях и уметь радоваться «малой малости».

Родилась Вероника Тушнова 14 (27) марта в семье ученого, профессора медицины в Казани. Там же в 1928 г. окончила одну из лучших школ города – № 14 им. А. Н. Радищева с углубленным изучением иностранных языков, хорошо говорила по-английски и по-французски. С детства писала стихи, но отец не одобрял ее «литературных фокусов»… По его настоянию Вероника поступила учиться на медицинское отделение Казанского университета. В 1931 г. в связи с переводом отца во Всесоюзный институт экспериментальной медицины семья переехала в Ленинград, где Тушнова продолжила учиться в мединституте. Вскоре семья переезжает в Москву. Здесь Вероника поступает в аспирантуру при кафедре гистологии ВИЭМ, начинает готовить диссертацию, в научном сборнике появляются ее статьи. В столице она занялась живописью, тогда же началось и ее серьезное увлечение поэзией. В 1938 г. вышла замуж за известного врача-психиатра Юрия Розинского и родила в 1939 г. дочь Наталью. Подробности семейной жизни Вероники Тушновой малоизвестны – многое не сохранилось, потерялось, родственники хранят молчание. Только из ее стихов, предельно искренних, исповедальных мы узнаем, что муж оставил ее, но подрастала зеленоглазая, похожая на отца, дочь, и Вероника надеялась, что он вернется: «Ты придешь, конечно, ты придешь, в этот дом, где наш ребенок вырос». В начале лета 1941 г. Тушнова поступает в московский Литературный институт имени М. Горького. Ее желание профессионально и всерьез заниматься поэзией и филологией начинает сбываться. Но началась война. Отец Вероники Тушновой к тому времени уже скончался, на ее руках остались больная мать и маленькая дочь. Используя свои медицинские познания Тушнова, почти все годы войны проработала в госпиталях врачом – выхаживала раненых. И продолжала писать стихи... Ее так и звали ласково: «доктор с тетрадкой».

В 1945 г. в издательстве «Молодая гвардия» вышел первый поэтический сборник Тушновой, который она так и назвала «Первая книга». Это был сравнительно поздний дебют – Веронике Михайловне было уже 29 лет – и прошел он как-то незаметно, тихо... Вся дальнейшая жизнь Вероники Тушновой была связана с поэзией. Вторая книга Вероники Тушновой «Пути-дороги» увидит свет только через десять лет, в 1954 г. В основу этой книги легли стихотворения, написанные часто в дороге и навеянные дорожными встречами и впечатлениями, знакомствами с новыми людьми и новыми местами. В промежутке между двумя книгами Тушнова работала рецензентом в издательстве «Художественная литература», очеркистом в газете, неустанно занималась переводческой деятельностью. Она переводила поэтов Прибалтики и Кавказа, и Средней Азии, поэтов Польши и Румынии, Югославии и Индии, причем делала это великолепно, поскольку была лириком, «по самой своей строчечной сути», как говорила она сама. Тушнова искала свой собственный путь в поэзии. Искала тяжело, мучительно, часто сбиваясь с такта и много теряя и для сердца и для таланта. В 1952 г. она пишет поэму «Дорога на Клухор», которая вошла в книгу 1954 г. Поэма была хорошо встречена критикой и рецензентами. По-настоящему дарование Тушновой раскрылось только в последний период ее творчества: сборники «Память сердца» (1958), «Второе дыхание» (1961) и «Сто часов счастья» (1965) – это последнее прижизненное издание автора. В последующие годы стихи Вероники Тушновой неоднократно переиздавались. Все творчество Вероники Тушновой проникнуто добром и теплотою, искренностью, неподдельностью чувств, благодарной любовью ко всему, что даровано судьбою. Она во весь голос говорила о любви, призывала к подлинно человеческим отношениям между людьми. На любовную лирику Тушновой сильное влияние оказали ее отношения с поэтом Александром Яшиным, которого она так горько и безнадежно полюбила и которому посвятила свои самые прекрасные стихи, вошедшие в ее последний сборник «Сто часов счастья». Безнадежно – потому что Яшин был женат и не мог оставить жену и детей, да Вероника даже и не думала об этом, она бы никогда не смогла быть счастлива, сделав несчастными других «…стоит между нами не море большое – горькое горе, сердце чужое…».

Умерла Вероника Тушнова 7 июля 1965 г., после тяжелой болезни в возрасте 50 лет в Москве, похоронена на Ваганьковском кладбище. Умирала Вероника Михайловна в тяжелых мучениях. Не только от страшной болезни, но и от тоски по любимому человеку, решившемуся, в конце концов, выпустить горько-грешное счастье из рук.

Остались ее стихи! И сегодня, в день 100-летнего юбилея поэтессы перечитаем их!
Ведь жизнь без поэзии бледна и уныла, как без пения птиц, благоухания цветов, без любви и красоты. Язык поэзии – язык возвышенного движения души, великой радости и светлой печали. Не все говорят на нем, но понять его может каждый.

Читайте в Публичке!

 

Тушнова, ЧОУНБ, Публичка, год литературы, литературный календарь, читатьТушнова В. М. Полное собрание стихотворений и поэм в одном
томе / В. М. Тушнова. – Москва: Эксмо, 2013. – 637 с. – (Полное собрание сочинений).
Место хр. КХ; Инв. К-597175
В книге представлена наиболее полная подборка стихотворений, поэм,
включены переводы.

 

 

 

 

Тушнова, ЧОУНБ, Публичка, год литературы, литературный календарь, читатьТушнова В. М. Не отрекаются любя: стихи / В. М. Тушнова. –
Москва: ЭКСМО-Пресс, 2001. – 333 с.: ил. – (Домашняя библиотека поэзии).
Место хр. ОЧЗ; Шифр 84Р6; Авт.знак Т 925; Инв. М-521411

 

 

 

 

 

Из воспоминаний о Веронике Тушновой

Она была ошеломляюще красива. Невысокая, с карими до черноты глазами, волосами цвета воронова крыла. Никогда не изменяло ей чувство товарищества. В ней была какая-то «домашность»… и как-то удивительно сочетались внешняя и душевная красота, поэзия строк и поэзия человеческого поведения...

М. Соболь


У моего стола присаживалась Вероника Тушнова. От нее заманчиво пахло хорошими духами, и как ожившая Галатея, она опускала скульптурные веки…

О. В. Ивинская


Вероника была потрясающе красива! Все мгновенно влюблялись в неё…

Надежда Ивановна Катаева-Лыткина

 

У Вероники – красота жгуче-южная, азиатская (скорее персидского, чем татарского типа).

Лев Аннинский

 

У нее с детства сформировалось язычески восторженное отношение к природе. Она любила бегать босой по росе, лежать в траве на косогоре, усыпанном ромашками, следить за спешащими куда-то облаками и ловить в ладони лучики солнца.

Татьяна Шитяковаа

Из стихов Вероники Тушновой

Мне говорят:
нету такой любви.
Мне говорят:
как все,
так и ты живи!
Больно многого хочешь,
нету людей таких.
Зря ты только морочишь
и себя и других!
Говорят: зря грустишь,
зря не ешь и не спишь,
не глупи!
Все равно ведь уступишь,
так уж лучше сейчас
уступи!
...А она есть.
Есть.
Есть.
А она – здесь,
здесь,
здесь,
в сердце моем
теплым живет птенцом,
в жилах моих
жгучим течет свинцом.
Это она – светом в моих глазах,
это она – солью в моих слезах,
зренье, слух мой,
грозная сила моя,
солнце мое,
горы мои, моря!
От забвенья – защита,
от лжи и неверья – броня...
Если ее не будет,
не будет меня!
...А мне говорят:
нету такой любви.
Мне говорят:
как все,
так и ты живи!
А я никому души
не дам потушить.
А я и живу, как все
когда-нибудь
будут жить!
***
А я с годами думаю все чаще,
что краденое счастье – тоже счастье,
как ситник краденый – все тот же хлеб насущный,
спасенье жизни неблагополучной.
А может, несравненно слаще даже.
Поверьте, это не в защиту кражи,
но просто я убеждена, что сытый
не представляет, сколько стоит ситный.
***
Нам не случалось ссориться,
Я старалась во всем потрафить.
Тебе ни одной бессонницы
Не пришлось на меня потратить.
Не добычею,
не наградою,–
была находкой простою,
Оттого, наверно, не радую,
потому ничего не стою.
Только жизнь у меня короткая,
только твердо и горько верю:
не любил ты свою находку –
полюбишь потерю…
***
Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
а ты придёшь совсем внезапно.
А ты придёшь, когда темно,
когда в стекло ударит вьюга,
когда припомнишь, как давно
не согревали мы друг друга.
И так захочешь теплоты,
не полюбившейся когда-то,
что переждать не сможешь ты
трёх человек у автомата.
…А в доме будет грусть и тишь,
хрип счётчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.
За это можно всё отдать,
и до того я в это верю,
что трудно мне тебя не ждать,
весь день не отходя от двери.
***
Людские души – души разные,
не перечислить их, не счесть.
Есть злые, добрые и праздные
и грозовые души есть.
Иная в силе не нуждается,
ее дыханием коснись –
и в ней чистейший звук рождается,
распространяясь вдаль и ввысь.
Другая хмуро-неотзывчива,
другая каменно-глуха
для света звезд,
для пенья птичьего,
для музыки
и для стиха.
Она почти недосягаема,
пока не вторгнутся в нее
любви тревога и отчаянье,
сердечной боли острие.
Смятенная и беззащитная,
она очнется,
и тогда
сама по-птичьи закричит она
и засияет как звезда.
***
И чего мы тревожимся, плачем и спорим,
о любимых грустим до того, что невмочь.
Большеглазые добрые звезды над морем,
шелковистая гладь упирается в ночь.
Спят прогретые за день сутулые скалы,
спит распластанный берег, безлюден и тих.
Если ты тишины и покоя искала,
вот они! Только нет, ты искала не их.
Спят деревья, мои бессловесные братья.
Их зеленые руки нежны и легки.
До чего мне сейчас не хватает пожатья
человеческой, сильной, горячей руки!

Материал подготовлен В. Ильиной, библиографом ИБО

читать Пришвина

  

 

 


Наверх