Николай Погодин

Год литературы, Литературный календарь ЧОУНБ     Николай Погодин

Физик – это профессия, а лирик – это характер.
Николай Погодин

Это был мастер сильного и смелого таланта. Человек, всю жизнь работавший много и страстно, смело искавший, не унывавший при неудачах, зло и весело засучивший рукава для драки с живучими остатками старого мира – мещанством, эгоизмом, унылыми схемам.
Константин  Симонов

Год Литературы, Литературный календарь ЧОУНБ

Николай Фёдорович Погодин (настоящая фамилия – Стукалов) – советский сценарист и драматург, заслуженный деятель искусств РСФСР (1949), лауреат Ленинской (1959) и двух Сталинских премий (1941, 1951).

Заказать книги в ЧОУНБ

Читать в библиотеке ЛитРес*

Николай Фёдорович Погодин родился 16 ноября 1900 г. в станице Гундоровской (ныне Донецкой области) в крестьянской семье, рос с матерью. В трудовую жизнь Погодин вступил с юных лет, испробовав множество разных работ – от посыльного в магазине до экспедитора в газете. Систематического образования не получил, о чем сожалел, уже будучи профессиональным литератором.

Погодин работал разъездным корреспондентом в газете «Молот», затем в «Правде» в качестве корреспондента-очеркиста и фельетониста. Он много ездил по заводам, новостройкам, деревням. В результате этих поездок им написан ряд очерков и рассказов.

Почти все ранние пьесы Погодина («Темп»; «Поэма о топоре», «Мой друг» и др.), как и их герои (сезонные рабочие, инженеры, руководители строек), были созданы на основе предшествовавших им очерков. Пьесы эти вылились в необычную форму «сценического очерка», что заставило режиссера московского Театра Революции А. Д. Попова и других постановщиков искать соответствующие способы и приемы их театрального воплощения. Без какой-либо временной дистанции Погодин запечатлел эмоциональный колорит и дух эпохи первой пятилетки, энтузиазм строителей, вышедших из деревни (Ермолай Лаптев в «Темпе»), умельцев-заводчан (Степан в «Поэме о топоре»). Однако с очерковыми традициями связан и ряд отрицательных сторон погодинской драматургии, характеризующих по преимуществу его ранние пьесы: несобранность композиции, пренебрежение психологией, эмпиризм, фактографичность, боязнь «выдумки», небрежность и «газетность» языка.

Ранние пьесы Погодина при всей их наивности и несовершенстве оставили заметный след в истории драматургии. Причина этого – не только их тематическая новизна, закрепившая за их автором место родоначальника «производственной пьесы». Успеху способствовал и особого качества погодинский юмор, подчас грубоватый, но вполне органичный и по-своему «утепляющий» сугубо производственную атмосферу, в которой живут и действуют герои.

После первых удач в драматургии Погодин вскоре ощутил исчерпанность темы и необходимость искать новые пути в творчестве. Уже в 1931 г. он весьма критически оценил свои сценические опыты и отрекся от «очеркизма, уводящего в механистичность, жанризм, показывательство». Комедия «После бала» (1934), посвященная социальным преобразованиям в деревне, открыла новый этап драматургических поисков Погодина. Увлечение «производственным процессом» сменилось более пристальным вниманием к личности, ее внутреннему миру. В том же направлении создавалась и комедия «Аристократы» (1934), получившая широкую известность благодаря колоритным фигурам уголовников (Костя-капитан, Соня и др.), перевоспитуемых чекистами на строительстве Беломоро-Балтийского канала.

Драматургическая поэтика Погодина формировалась с опорой на горьковский и чеховский опыт. В основе ее лежит «конфликт миропонимания», который питает действие пьесы, определяет судьбы ее героев. Поединки антагонистов, за редким исключением, не свойственны погодинской драме. В ней, как правило, нет интриги, но есть некая сквозная мысль, которая скрепляет отдельные эпизоды, сцены преимущественно способом ассоциативной связи. Кульминацией погодинских пьес становится обычно момент «прозрения», пробуждения сознания героя, что естественно влечет за собой новый поворот в его судьбе. Именно в коллизиях такого типа органично выявлялись жизнерадостный юмор драматурга, его оптимизм.

Год Литературы, Литературный календарь ЧОУНБВкладом в решение ленинской темы на советском экране и сцене стала созданная им трилогия о Ленине: «Человек с ружьем» (1937), «Кремлевские куранты» (1939), «Третья, патетическая» (1956). Задачей автора было максимальное человеческое освещение образа вождя, создание обаятельного, сердечного героя, принимающего близко к сердцу все беды простого человека. Таким идеализированным, приукрашенным, очищенным от истинных противоречий и сложностей, должен был предстать вождь перед современным зрителем. К ленинской теме Погодин подошел под влиянием не только внешнего повода (20-летие Октября), но и внутренней логики своего творческого развития. В столкновениях Ленина с Шадриным («Человек с ружьем», 1937), Забелиным («Кремлевские куранты», 1940), Дятловым и Ипполитом Сестрорецким («Третья патетическая», 1958) драматург в полной мере использовал возможности выявления новой конфликтности, смысл которой в духовно укрепляющем воздействии «сильной» личности на «слабую», в борьбе за человека, за его сознание и душу. Путь героев к искомой правде, к «миропониманию» лежал через встречу с вождем, которая становилась для них судьбоносной. Отсюда возникала и необходимость более углубленной психологической разработки характеров. Не случайно Погодин и МХАТ породнились на ленинской теме, ибо к тому времени драматург уже не только не отрицал психологизм, но и овладел им как художник.

Трилогия Погодина о Ленине обрела богатую сценическую историю, начиная со знаменитого спектакля Театра им. Е. Вахтангова «Человек с ружьем» (1937, реж. Р. Н. Симонов). Она получила широкое общественное признание и была отмечена Ленинской премией по литературе (1959). Очевидно, однако, что многое в ней, как и в работах ее толкователей, не выдержало испытания временем. Более существенным представляется то, что изображение демократичного и доступного Ленина (сцена встречи его с Шадриным) объективно противостояло парадной и помпезной атмосфере сталинского культа. Но и это в конечном счете обернулось заблуждением, суть которого в идеализации исторических деяний и личности Ленина. Непреложным остался лишь тот красноречивый факт, что в ленинской трилогии, как и в других своих историко-революционных пьесах («Вихри враждебные», 1953; «Багровые облака», 1954; «Не померкнет никогда», 1960), Погодин обошелся без фигуры Сталина.

Возвращение драматурга к современной теме в конце 1930-х гг. принесло ему больше огорчений, чем удач. Разнонаправленные поиски в жанрах героической («Падь Серебряная», 1938), лирической («Джиоконда», 1939) и сатирической комедии («Моль», 1939) не дали значительных творческих результатов. Продолжением лирической линии, намеченной в «Джиоконде», явилась кинокомедия «Кубанские казаки» (1950), необычайно популярная в свое время, но заклейменная позднее как образец лакировки колхозной жизни.

Неудачным для Погодина, оторванного по состоянию здоровья от фронта, оказался и весь период Великой Отечественной войны. Из нескольких пьес этого периода лишь одна «Лодочница» (1944), посвященная обороне Сталинграда, была опубликована и поставлена в периферийных театрах. Но и она вскоре угодила в «черный список» безыдейных и легковесных пьес, оглашенный в партийном постановлении «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» (1946). Две пьесы военного периода («Московские ночи», 1942; «Икс и Игрек», 1943) включены в посмертно вышедший двухтомник Погодина «Неизданное».

Как драматург Погодин изначально обладал особой чуткостью к современности и не раз был первооткрывателем новых тем и образов в литературе. В пьесе «Сотворение мира» (1945) он одним из первых обратился к теме возвращения, преодоления душевных ран, нанесенных войной (образ полковника Глаголина). Здесь же впервые затронута и жизненно острая проблема доверия к людям, остававшимся «под немцами». Впоследствии эти мотивы станут характерными для всей послевоенной литературы. Однако чуткость Погодина к запросам времени оборачивалась и другой своей стороной – созданием конъюнктурных произведений, которые быстро утрачивали актуальность и уходили в забвение. Так случилось, например, с пьесой «Миссурийский вальс» (1949), написанной в разгар «холодной войны» с целью разоблачения американской действительности. Печальным уроком стала и пьеса Погодина «Когда ломаются копья» (1952), где автор устами биолога Чебакова отстаивал научное «открытие», оказавшееся на самом деле, едва пьеса успела появиться на сцене, пустой сенсацией. Не миновала драматурга и ощутимая в конце 1940-х – начале 1950-х гг. тенденция к бесконфликтности (комедия «Бархатный сезон» и др.).

Последнее десятилетие в жизни Погодина совпало с периодом общественной «оттепели», пробудившей в нем новые творческие силы. Некоторые давние его пьесы пережили в это время как бы второе рождение (постановка новой редакции «Курантов» во МХАТе, 1955; возобновление Н. Охлопковым «Аристократов» в Театре им. В. Маяковского; появление «Моего друга» в Театре им. М. Ермоловой). В эти же годы Погодин, уже признанный мастер драматургии, активно участвовал в воспитании литературной смены, редактировал журнал «Театр»; в издательстве «Искусство» вышло его 5-томное собрание сочинений. Творческая программа Погодина этого периода наиболее ярко воплотилась в пьесе «Сонет Петрарки» (1956), где утверждается мысль о высокой любви как источнике радости и счастья. Такая любовь выпала на долю Суходолова и Майи, взаимоотношения которых подвергаются серьезному испытанию под напором обывательских и ханжеских сил (Дононов, Ксения Петровна и др.). Нравственные основы жизнедеятельности человека волновали Погодина и в цикле «молодежных» пьес: «Мы втроем поехали на целину» (1955), «Маленькая студентка» (1958), «Цветы живые» (1960), «Голубая рапсодия» (1961). К ним примыкает и единственный опыт Погодина в художественной прозе – повесть «Янтарное ожерелье» (Юность. 1960. № 1–3). Появление драмы «Верность» («Черные птицы», 1957) связано с обострившимся у Погодина осознанием трагизма советской истории под влиянием фактов, открывшихся после смерти Сталина. Печать этого осознанного (в пределах того времени) трагизма лежит и на заключительной части ленинской трилогии «Третья патетическая». В последние годы своей жизни Погодин работал над трагедией «Альберт Эйнштейн», но не успел ее завершить. Пьеса была дописана А. Волгарем и опубликована в журнале «Театр» (1968. № 8). Жанр трагедии в творчестве Погодина последних лет находился на стадии становления, но окончательно все же не оформился. Его театр был и остается по преимуществу комедийным.

Николай Федорович Погодин умер 19 сентября 1962 г. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Цитаты:

Не мне тебя исправлять, самой исправляться надо!

«Голубая рапсодия»

Говорун ты, вижу, складный,
Говоришь роскошно.
Но в мозгу твоём того...
Даже слушать тошно.

к/ф «Кубанские казаки»

Молодость не имеет понятия о старости, но старость знает молодость наизусть.

«Янтарное ожерелье»

– С двумя копейками я начинал Советскую власть.
– Любопытно... как же вы начинали?
– Я созвал в театр мелкую, среднюю и крупную буржуазию и на сцену поставил пулемет и будильник... Через три часа, по звонку будильника, они положили на стол три миллиона.

«Кремлевские куранты»

Заказать книги в ЧОУНБ

Читать в библиотеке ЛитРес*
* Для чтения книги он-лайн в библиотеке ЛитРес необходима удаленная регистрация на портале ЧОУНБ. Библиотечную книгу Вы сможете читать он-лайн на сайте или в библиотечных приложениях ЛитРес для Android, iPad, iPhone.

Материал подготовил Анатолий Мезяев,
библиотекарь отдела электронных ресурсов
16.11.2015 


Наверх