17 июня 1743 г. основан город Троицк

Дата события: 17 июня 1743 г.

Тип: Географический объект

Описание

17 июня 1743 г. был основан город Троицк

Одна из легенд утверждает, что Троицкая крепость была поставлена на месте татарской деревни, которая существовала здесь задолго до этого знаменательного события. Пока что ни одного реального подтверждения этой версии нет. Поэтому будем придерживаться традиционной (и документально подтвержденной) точки зрения, согласно которой Троицкая крепость построена в 1743 г. на месте, которое выбрал Начальник Оренбургской комиссии и будущий первый губернатор Оренбургской губернии Иван Иванович Неплюев.

Крепость была заложена на пересечении традиционных путей, что определило её будущую роль как центра торговли. Планировка Троицкой крепости отличалась от большей части укрепленных поселений Оренбургского края – в ней не было деления на «цитадель» и «посад», она с самого начала строилась с таким расчетом, что все строения будут находиться за единой оборонительной стеной. Первоначально стена крепости представляла деревянный заплот, а впоследствии вместо него с трех сторон был отсыпан оборонительный вал с бастионами и «реданами» – треугольными выступами в валу. В конце XVIII в. Троицк был окружен грунтовой стеной с угловыми бастионами, с реданами посреди куртин, со сложным ретраншементом, при этом северная стена была чисто грунтовой, западная и восточная – грунтовые с деревянной конструкцией с внутренней стороны (возможно, на плане показаны просто полати для стрельбы), южная стена представляла собой заплот[1].

Судя по всему, командование Уйской линии с самого начала располагалось в Троицкой крепости. Одним из первых командующих этой линией был подполковник Бахметев, командир Оренбургского драгунского полка, который до весны 1746 г. занимал должность воеводы Исетской провинции. Очевидно, благодаря ему здесь началась меновая торговля – в августе 1746 г. он прислал в Исетскую провинциальную канцелярию сообщение о том, что «приехавшие де к нему кочующих по сю сторону Тобола, на речке Каяте, киргиз-кайсаков (казахи – Г. С.) /коих де тут немалолюдно/ киргизы, два человека, просили мены, чего для, по силе Ея Императорскаго Величества Указов и позволено им приезжать в сентябре в первых числех и на баранов хлеб менять»[2]. После этого провинциальная канцелярия, по просьбе Бахметева, разослала по территориям провинции указы о том, что желающие менять с казахами хлеб на баранов (но кроме этого ничего другого) должны приехать в первых числах сентября к Троицкой крепости[3]. Можно предположить, что эта практика стала постоянной, и встал вопрос о расширении ассортимента товаров. В 1750 г. И. И. Неплюев и А. И. Тевкелев организовали пробную меновую торговлю при Троицкой крепости в течение всего теплого времени года (а точнее – восьми месяцев), не ограничиваясь хлебом. Товары для торговли были привезены из Оренбурга, где меновая и ярмарочная торговля к этому времени уже существовала. За восемь месяцев было получено пошлин на 9000 рублей, а кроме того, выменяно приличное количество серебра.[4] В январе 1751 г. губернатор И. И. Неплюев и бригадир А. И. Тевкелев входят в правительствующий Сенат с представлением о том, что «для произведения с киргиз-кайсаками торгу и мены, сверх Оренбургской, в Троицкой крепости, торг и мену необходимо учредить определено».[5]

Очевидно, в 1751 г., после учреждения постоянного менового торга при крепости, была создана пограничная таможня.

На правом берегу р. Уй, напротив крепости, был обустроен меновой двор. Там же помещалась и таможня, что вполне естественно – отслеживать торговые операции и взимать таможенные пошлины было удобнее и вернее прямо на месте. Укреплен меновой двор был не хуже, если не лучше, чем собственно крепость – помимо внешнего и внутреннего укрепленных периметров, уже внутри второй оборонительной стены, при въезде со степной стороны поставлены дополнительные стены, образующие узкие коридоры, по которым продвигались въехавшие внутрь. Сам меновой двор состоял из двух корпусов лавок, каждый из которых замкнут в «каре». Очевидно, один корпус, или «двор», был для российских купцов, а другой – для «азиатских». Торговля шла, развивалась, и Троицкая крепость должна была, по логике событий, обретать черты торгово-ремесленного города. В Троицкую крепость записывались «по ремеслу» отставные солдаты и, возможно, не только они.

В июне 1743 г. из походной канцелярии И. И. Неплюева в Исетскую провинциальную канцелярию прислали указ, где говорилось: «при новых крепостях … немалая потребность есть завести купечество и цеховых ремесленных людей, того ради Исетской провинциалной канцелярии иметь старание … для поселения (…) крепостях, … достойных и пожиточных купцов и ремесленных приискать и поохотить, и при поселении отводить им под строение домов и кладовых амбаров места безденежно и вечно…».[6] В одном из документов о записи в Троицкую крепость отставных солдат сказано: «1753 году декабря от 26 числа в ордире Его Высокопревосходительства определено: понеже в размножении в Троицкой жителей наибольшая пред протчими местами нужда…».[7] Этот документ подтверждает значение, которое И. И. Неплюев придавал крепости, но особенно интересно, что документ направлен из… «Троицкой грацкой (градской, городской – Г. С.) канцелярии» (подписан майором Иоаном Ренненкампфом и поручиком Иваном Кадомцовым)… Троицкая градская канцелярия действительно существовала и упоминается в самых разных документах.[8] В «Месяцеслове с росписью чиновных особ в государстве российском» на 1773 г. указано: «в Троицкоградской канцелярии – вместо воеводы: комендант, бригадир.[9] Антон Адамович Фейервар».[10] То есть градская канцелярия существовала, но скорее как еще один орган военного управления, о каких-либо структурах самоуправления городских сословий ничего не известно, да и самих этих сословий в крепости практически не было. Такая странная картина – есть городская канцелярия, но нет города. Ощутимого роста городских сословий тоже не заметно – в 1776 г. в Троицкой крепости 1184 души мужского пола военных и таможенных чинов, 140 душ солдатских малолеток и всего 13 душ цеховых.[11] Имеются в виду «ревизские души», т. е. мужчины, вне зависимости от возраста, поскольку при переписях (ревизиях) учитывались в первую очередь мужчины.

Правда, эти данные приходятся на годы почти сразу после Пугачевского бунта, в ходе которого крепость была взята отрядом самозванца, а население подверглось жестокой расправе. Возможно, до бунта картина была иной. О комендантах Троицкой крепости имеются лишь отрывочные сведения: в 1754 г. эту должность, очевидно, занимал майор Ренненкампф [12], в начале 1760-х – полковник Уваров [13], в 1772 г. – секунд-майор Павел Иванович Демидов.[14]

В 1740-х гг. линии крепостей по границам со степью разбиваются на так называемые «дистанции», т. е. участки пограничной линии, включавшие по несколько крепостей и редутов. Уйская линия первоначально разделялась на две дистанции – Верхне-Уйскую, руководство которой располагалось в Верхояицкой крепости (Верхнеуральск) и Нижне-Уйскую, или Троицкую, которой командовал комендант Троицкой крепости. Этот же комендант фактически был и главным командиром по всей Уйской линии, и ему же «заграничные дела были поручены»[15], т. е. он имел право решать текущие вопросы взаимоотношений с казахами и представителями среднеазиатских государств. Естественно, речь идет о проблемах относительно незначительных – местной торговли, прикочевки небольших групп казахов под пограничную линию и т. д. В 1750-х гг. Троицкая дистанция включала в себя крепости: Троицкую, Каракульскую, Крутоярскую, Усть-Уйскую и Зверино-головскую; редуты: Ключевской, Березовский, Луговой, Кочердыкский, Озерный.[16] В 1773 г. в состав Троицкой дистанции входили крепости: Каракульская, Троицкая, Степная и Петропавловская; редуты: Ключевской, Санарский, Подгорный, Индымский.[17] Таким образом, Троицкая дистанция несколько изменилась, фактически став «Верхне-Уйской». К ней перешли Степная и Петропавловская крепости с редутами, в то время как Крутоярская, Усть-Уйская и Звериноголовская составили Нижне-Уйскую, или Звериноголовскую дистанцию. В 1750-х гг. гарнизон Троицка состоял из двух пехотных рот – гренадерской и мушкетерской[18] – и двух с половиной драгунских рот. Впоследствии были созданы линейные, т. е. пограничные, батальоны, в том числе Троицкий, Звериноголовский и Верхнеуральский.[19] В октябре 1773 г. в Троицке было: «1 дистанционный комендант. Его штаб: 1 аудитор, 1 писарь. Состав баталиона: 7 обер-офицеров, 240 унтер-офицеров, капралов, рядовых, 63 школьника комплектных и сверхкомплектных. Состоящих в баталионе сверх комплекта: 3 беглых рекрут, 171 пригнанных из Оренбурга польских конфедератов-солдат. Артиллерийской команды: 1 капитан, 1 унтер-цехмейстер, 12 нижних чинов, 5 учеников Троицкого баталиона – солдат. Иррегулярных войск: 58 казаков, 56 башкир, 145 отставных от военной и строевой службы разных чинов. Всего 765 человек. Пушек чугунных на лафетах: трехфунтовых по крепости в бастионах: 6».[20] В других крепостях было в среднем по 150 человек мужского пола – солдат, казаков, отставных, в редутах – примерно по 35 человек.[21] В таком составе и встретила Троицкая дистанция Пугачевское восстание. Уже в сентябре 1773 г. связь между Оренбургом и Троицком прерывается – крепости к востоку от Оренбурга захвач ны пугачевцами, Оренбург фактически окружен. Антон Адамович де Фейервар как старший по чину и должности из офицеров Уйской линии и Верхояицкой дистанции по р. Яик (Урал) принимает решение о формировании корпуса из регулярных и нерегулярных частей для отправки на помощь Оренбургу. До поры Троицкая дистанция остается в стороне от основной арены событий, хотя спокойствия никакого не было – Чебаркульская крепость и Челябинск были взяты пугачевцами, башкиры, принимавшие самое активное участие в восстании, постоянно тревожили гарнизоны крепостей по Ую. В некоторых публикациях де Фейервара обвиняют в бездействии, в том, что он, имея 750 человек гарнизона, «отсиживался в крепости». Если внимательно посмотреть на приведенный выше список, то станет ясно, что 200 человек из них составляли школьники и отставные военнослужащие, то есть не самые боеспособные люди. Еще 170 человек – конфедераты – поляки, взятые в плен в ходе войны 1769–1774 гг. (в данном случае – до 1773 г.) и направленные в гарнизоны Оренбургской и Сибирской губерний. Незадолго до начала осады Оренбурга Ренненкампф выслал их под конвоем в тихую, окраинную Троицкую крепость. Но в условиях набиравшего силу бунта конфедераты, не питавшие особой любви к Российской империи, вовсе не горели желанием проливать за нее кровь. При первой же возможности они переходили на сторону пугачевцев. Именно так произошло в Оренбурге, и 170 человек потенциальных бунтовщиков скорее добавляли проблем коменданту Троицкой крепости, чем усиливали гарнизон.

Взаимное ожесточение пугачевцев и защитников крепостей было очень сильно, зачастую действия восставших лишены смысла и необъяснимы даже с точки зрения современного, достаточно светского человека. Деколонг описывал действия Пугачева в разоренных крепостях: «Храмы Божии выжег, в образа святые от богоотступников стреляно, а другие ими и кашу варили».[22] Большая часть офицеров взятых крепостей была казнена. В Магнитной крепости вместе повешены комендант крепости капитан Тихановский с женой, священник крепостной церкви и жена погибшего при штурме поручика Можентинова.[23] В сражении под Троицкой крепостью, состоявшемся 21 мая, солдаты отряда Деколонга не брали пленных. По словам одного из историков: «войска, будучи раздраженными варварскими приступами, не старались живых брать, но на месте, где б ни попадалися, то били до смерти».[24] В бою под Троицком Пугачев был наголову разбит, но, даже отступая, после разгрома он быстро «обрастал» приверженцами и, убегая от правительственных войск, взял Нижне-Увельскую слободу (сегодня г. Южноуральск), Кичигинскую и Коельскую крепости.[25]

Как же так получилось, что Троицкая крепость, наиболее вооруженная и с самым многочисленным гарнизоном, пала так быстро, в то время как та же Магнитная при 100 защитниках отбивала атаки пугачевцев в течение дня? Ответа на этот вопрос у нас нет – одни предполагают, что гарнизон не смог оборонять слишком протяженные укрепления; другие – что кто-то из солдат помог атаковавшим повстанцам. Как бы то ни было, Троицк испытал на себе участь захваченной крепости. Единственный свидетель этих событий в сегодняшнем Троицке – Уйский (Троицкий) собор. Один из самых старых каменных храмов в Челябинской области. Собор был разорен пугачевцами, а его двери были прострелены во время захвата крепости. Сам храм был перестроен в XIX в., но говорят, что входные двери сохранили те самые, простреленные. До революции была выпущена открытка с изображением Уйского собора с надписью: «Собор, двери коего простреляны Пугачевым».

Сегодня принято писать, что Троицкая крепость стала городом в 1784 г., по указу Екатерины II. Указ от 2 мая 1784 г. гласит: «Троицкую крепость, по выгодности ея положения и по торговле в ней производи-мой, учредить уездным городом, приписав к округу его ближайшие селения от Челябинскаго, Верхнеуральскаго и других прикосновенных уездов».[26] Но если мы глянем, к примеру, на планы Троицка конца XVIII – первой трети XIX вв., то увидим, что в «Изъяснениях» к ним указано «в 1785 году декабря 31 дня открыт городом»[27] или «в 1785 году декабря в 31 день открыт городом».[28] Откуда же взялась дата «31 декабря 1785 г.», т. е. более чем через полтора года после выхода цитированного указа?

В начале 1786 г. в различные учреждения губернии из Уфимского наместничества были разосланы указы этого самого наместничества, оповещавшие о том, что: «во исполнение имяннаго Ея Императорскаго Величества указа и предложения его Высокопревосходительства господина Генерал-порутчика правящего должность Уфимскаго и Симбирскаго генерал-губернатора и разных орденов кавалера барона Осипа Андреевича Игельстрома город Троицк по образу Высочайшаго учреждения чрез советника сего правления открыт и положенныя в нем по штату присудственныя места, а имянно две нижние расправы, нижней земской суд, городническое правление и уездное казначейство декабря 31 числа прошлого 1785 года учреждены о чем оному магистрату (губернскому – Г. С.) сим дается знать с тем, чтоб оной в подчиненные ему присудственные места о сем уведомил от себя».[29]

Уездный город должен был не просто называться городом, но и выполнять функции центра территории, иметь органы самоуправления и пр., а для этого необходим административный аппарат, целый набор учреждений, осуществляющих управление. В Троицке создали структуры, характерные для уездного центра, а городские органы самоуправления поначалу были не полностью сформированы. Итак, что же было учреждено в Троицке 31 декабря 1785 г.? Городническое правление – важнейший орган руководства: городничий фактически – первое лицо в уезде и в уездном центре. Трудно сказать, за какую сферу жизни он не отвечал. Но ассоциируется его должность, прежде всего, с распорядительной и правоохранительной деятельностью. Вторая важнейшая структура – уездный земский суд. Городничий и уездный суд являлись главными представителями власти в уезде. Нижние расправы – суды, рассматривавшие дела коренного населения. Именно перечисленные учреждения и были созданы 31 декабря 1785 г., в связи с чем губернатор Игельстром сообщал об «открытии» Троицка «городом». Фамилия советника Уфимского наместнического правления, который организовал необходимые для города учреждения – Гагенмейстер.[30] Ничего более подробного про этого человека мы, увы, не знаем.

В Троицке не были сформированы структуры городского самоуправления. Дело в том, что кроме учреждений, которые должны заниматься делами уезда и наблюдением за соблюдением правопорядка, в городах обычно были органы самоуправления собственно городских сословий: городская (чаще писали «градская») шестигласная дума с городским головой, ведавшая различными вопросами городской жизни; городовой магистрат во главе с бургомистром, выполнявший судебные функции для городских сословий (а также множество прочих); сиротский суд, который решал вопросы опеки над имуществом умерших горожан (возглавлял его тот же городской голова). Этих структур в Троицке поначалу не было: единственная выборная «власть» в городе – городовой староста, а единственный суд для городских сословий – словесный суд, в котором решались споры по торговым делам, найму и т. д. Основные вопросы, связанные с проблемами городских сословий Троицка, рассматривались в Челябинских магистрате и сиротском суде. По имеющимся документам можно предположить, что должность городового старосты существовала с 1787 г. (1793 г.?), а словесный суд начал действовать с 1790 г. [31]

Когда точно они были учреждены, неизвестно. Но в 1789 г. (по другим данным, в 1791 г.) троицкое городское общество купило у отставного корнета Сокурова дом для словесного суда.[32] Причем, от горожан выступал не староста, а купец Салим Янгильдин по доверенности. Возможно, должность старосты еще не была введена в Троицке. В дальнейшем этот дом продали челябинскому мещанину Рышкову.[33] Впоследствии для размещения словесного суда арендовали комнату в доме купца Матвея Барабанщикова (по крайней мере, в 1806 г.), за восемь рублей в месяц.[34] Кстати, он же работал писарем в этом суде и у городового старосты, за что получал еще 100 рублей в год.[35] Для него было довольно выгодно иметь работу «на дому». В 1808 г. городское общество договорилось с купцом Салимом Янгильдиным о покупке у него недостроенного нового дома, с условием, что он его достроит к 1 июня.

Возможно, формирование первоначальной системы городского самоуправления в Троицке произошло с помощью челябинцев. 17 октября 1793 г. городской голова Челябинска Осип Колбин сообщил городской думе, что он, по распоряжению губернатора Пеутлинга отбывает в Троицк «для составления там общества градского и сочинения городовой обывательской книги».[36] «Обывательская книга» – своего рода опись населения, куда вносились все, проживающие в городе, и указывался их социальный статус, состав их семей, род занятий, описывалось недвижимое имущество и т. д. Колбин, очевидно, должен был организовать городские сословия в самоуправляемую организацию, во главе с городовым старостой и объяснить, как именно составляется «Обывательская книга». Во многом жизнь городского общества Троицка организовывалась через Челябинск: Челябинская дума собирала и отправляла в губернию отчетность по доходам и расходам троицкого городского общества, через челябинский магистрат решались вопросы о причислении людей в троицкое купечество или мещанство и, наоборот – об исключении. К челябинскому магистрату апеллировал троицкий городовой староста, если возникали проблемы, связанные с более глобальными проблемами городской жизни. В Челябинском Сиротском суде рассматривались дела об опеке над имуществом умерших троицких купцов и мещан. В Троицке появились свой собственный магистрат и городская дума только в 1840-х гг. Объясняется эта ситуация довольно просто – в примечаниях к плану Троицка 1797–1798 гг. указано «купечества в городе сем недостаточно… купцов 27, мещан 26…»,[37] при этом в списке купцов города Троицка, присланном городовым старостой Андреевым в Челябинский магистрат в 1798 г., указано всего 6 имен. Это означает, что в городе было 6 купеческих семей (в Челябинске – 30),[38] в которых насчитывалось 25–30 душ мужского пола. Чтобы сформировать выборные органы власти, Троицку не хватало городских сословий. То есть выбрать городскую думу, магистрат и Сиротский суд троичане, может, и смогли бы, но вот содержать – вряд ли. Поскольку в таком случае все купцы и мещане занимали бы должности в органах городского самоуправления… А содержание выборных органов власти лежало целиком на городских сословиях. Поэтому появляются они тогда, когда жители города уже могут относительно безболезненно выделять деньги на оплату расходов, связанных с деятельностью местных органов власти, в том числе зарплату, расходы на канцелярские товары, ремонт помещений и т. д.

Одна из загадок Троицка конца XVIII в.: на печати городского общества изображен не то горностай, не то куница.[39] В то время как на планах Троицка изображался в качестве герба двуглавый орел, и в примечаниях к плану указывалось: «Герб сего города в серебреном поле двуглавный ИМПЕРАТОРСКИЙ орел увенчанный тремя обыкновенными коронами».[40] Правда, герб этот, похоже, официально утвержден не был – по крайней мере, в авторитетном издании П. фон Винклера о гербе г. Троицка Оренбургской губернии (или Уфимского наместничества) не упоминается.[41] Хотя в книге фон Винклера названы лишь те гербы, о которых сказано в Полном собрании законов Российской империи. А если документ об утверждении герба по каким-то причинам оказался не включен в состав ПСЗ, то и автор «Гербов…» его не указал.

От вопросов истории города в целом перейдем теперь к описанию некоторых, более частных, аспектов истории Троицка. До сих пор не идентифицировано месторасположение самой первой построенной здесь мечети. То, что она существовала уже в конце XVIII в., подтверждает письмо Екатерины II генерал-губернатору О. А. Игельстрому от 4 сентября 1785 г.: «Видев из донесения вашего от 6-го Августа, что построенные для подданных наших магометанского закона мечети в крепости Троицкой и в Оренбурге открыты, не сумневаемся, что таковое сооружение мест для публичной молитвы привлечёт и прочих вблизости кочующих или обитающих к границам нашим; а сие и может послужить со временем способом к воздержанию от своевольств лучше всяких мер».[42]

Интерес императрицы, по мнению дореволюционного автора П. Д. Райского, объясняется тем, что «в конце XVIII в. по мысли и ходатайству начальников Оренбургского края решено было с целью приручения киргизов через посредство родственных им татар устроить в Оренбурге, Верхнеуральске, Троицке и Петропавловске магометанские мечети».[43]

Одному из авторов данной статьи удалось выявить донесение исправляющего обязанности генерал-губернатора Самарского и Уфимского наместничеств генерал-поручика барона Игельстрома канцлеру князю А. А. Безбородко от 31 мая 1787 г. Он писал: «На всеподданнейшее мое ея Императорскому величеству от 14 числа маия прошлаго 1786 года представление касательно строения в городе Троицке магометанской мечети со школою и гостинаго двора, имел я щастие получить от ея Величества высочайшее именное повеление, в котором Всемилостивейшая государыня благоволила изъяснить, что недостающия за наличным числом по представленным сметам деньги к совершению сего строения будут назначены в отпуск в нынешнем году». В этом же деле сохранилась копия с именного указа императрицы Екатерины II от 4 июля 1787 г. барону Игельстрому, который позволял ему начать строительство и выделял необходимые для этого деньги: «Господин генерал-поручик барон Игельстром, по содержанию донесений Ваших от 14 мая позволяем начать строение мечети с школою и гостиного двора, употребя в число показанной по смете суммы пятидесяти шести тысяч трехсот сорока рублей с копейками, наличные оставшиеся деньги десять тысяч двести четыре рубли с копейками, а остальные не приминем назначить к отпуску с будущого года...». [44] В областном архиве нам удалось найти датируемую декабрем 1786 г. копию сметы с перечнем «для построения при городе Троицке магометанской мечети и караван-сарая разных каменных, лесных и железных материалов». Из неё следует, что здание храма должно было быть каменным. В таблице «Исчисление потребному количеству материалов на построение магометанской мечети», которые следовало поставить к весне 1787 г., указано – «на сделание стен, столбов и сводов кирпича 1109275 (штук – Р. Г.)».[45] Последнее было особенно важным и вот почему – в Троицком краеведческом музее хранится старая чёрно-белая фотокопия составленного во II-ой пол. 10-х гг. XIX в. «Плана Оренбургской губернии города Троицка» из фондов РГВИА. В разделе «Описаниие города Троицка» под № 20 указана «мечеть».[46]

Её здание, в отличие от других городских сооружений ориентированное на Мекку, изображено в западном углу исторической Соборной площади (угол современной улицы Володарского и Красногвардейской), других мусульманских храмов на плане нет. Но мечеть деревянная, а не каменная. Подтверждением этому служит другой план Троицка, относящийся к концу XVIII – началу XIX вв., на котором изображен «Вид города Троицка … с полуденной стороны», т. е. со стороны Менового двора. На этом виде, также слева от собора, схематически обозначена деревянная мечеть. Понятно, почему она была возведена в самом центре крепости на Соборной площади, всего в 30-ти с лишним саженях (67 м) от главного православного храма. Это был важный правительственный проект, долженствующий демонстрировать «азиятским торговцам» веротерпимость, равное отношение православного государства к представителям различных конфессий.

То, что уже летом 1785 г. государыне доложили об открытии мечети – неудивительно: местное начальство могло, отдав любое здание под молельный дом, поспешить доложить об этом в столицу. Строительство храмового здания, школы и Гостиного двора могли начать рассчитывать позже. То, что храм деревянный, а не каменный, тоже можно объяснить нехваткой финансов, кроме того в Троицке всегда были проблемы с топливом, годным для обжига кирпича (местный бор свели на нет ещё в первые десятилетия существования крепости).

Смущает то, что на планах Троицка рубежа веков такой объект как Гостиный двор нигде не обозначен. А ведь, по мнению оренбургского исследователя Д. Н. Денисова, мечеть была разобрана в 1820–1824 гг. в связи с переносом из-за ветхости всего комплекса Гостиного двора на другое место. Вместо неё, но на другом месте, в 1828 г., купец Абубакиров построил уже каменную соборную мечеть, которая и стала называться «Первая» или «мечеть первой махалли». Место, где прежде стояла деревянная мечеть, пустовало, пока в 1830 г. троичане не обратились к властям с просьбой «о позволении им построить вновь другую на старом месте (которое ныне состоит порожнее) на каменном фундаменте деревянную мечеть пятивременную и соборную», … а буде деревянной позволено не будет, то и совсем каменную».[47] Последняя была воздвигнута в 1835–1838 гг. на деньги купца мурзы Мукмина Тагировича Хузисеитова и получила название «Второй соборной», но располагалась-то она кварталом восточнее, в самом начале Татарского переулка (совр. ул. 30-летия ВЛКСМ). И ещё: в «Экономическом описании Оренбургской губернии» за 1837 г. о Троицке сообщается, что «в нем… мечетей каменных – 1, деревянных – 1. Кладбищ магометанских – 1».[48] Если Вторая каменная мечеть в 1837 г. только строилась, а самая первая (деревянная) была за ветхостью снесена в середине 20-х гг., то о какой же ещё деревянной мечети может идти речь? Надо сказать, что, описывая Троицк I-ой пол. XIX в., современники отмечали: «магометанское население по численности преобладает; оттого город имеет азиатский характер»,[49] в нём мечетей больше, чем церквей. Ситуация изменилась после отмены крепостного права, когда для Оренбургского края открылся новый этап колонизации. Численность горожан стала расти за счёт переселенцев из центральных губерний. Если в 1850 г. в Троицке было 1258 душ обоего пола, то по переписи 1897 г. – 23299 чел., т. е. население увеличилось почти в 20 раз. Также на порядок увеличилось и количество православных церквей. Наибольший вклад в это строительство внёс купец, крупнейший троицкий благотворитель Василий Михайлович Пупышев. Родившийся в 10-е гг. XIX в. в Елабуге Вятской губернии он с1837 г. «торговал мелким игольчатым товаром» в Троицке. Уже в 1841 г. Пупышев – домовладелец, оптовый торговец мануфактурой, купец II-ой, а с 1863 г. – I-ой гильдии. Об его авторитете говорит то, в 1860–1863, 1866–1875 гг. он занимал должность городского головы. С 1851 по 1888 гг. Василий Михайлович был бессменным церковным старостой Свято-Троицкого собора. Сделал очень многое по ремонту и украшению храма, пострадавшего от страшного пожара 1842 г., когда сгорело до 300 домов – половина города. Не пощадил огонь и здание церкви. «Всё деревянное на колокольне и внутри ея сгорело; колокола попадали. Малые колокола растопились... у большого колокола вытопился край. Крыша сгорела. Купола и своды были обнажены. Внутри самого храма сгорели хоры. При страхе, спасая деревянные украшения церкви, изломали иконостас. Церковь была заперта, и с год не было службы до совершенного исправления храма». Для собора Пупышев улучшил ризницу и церковную утварь, устроил «серебренные под золотом ризы на иконах», 1855 г. «принес в дар ризы священнослужителя из лучшей парчи, примерно в 200 руб.». В 18511853 гг. пожертвовал собору 3600 руб., в 18571862 гг. 6000 руб. В 1865 г. соорудил на личные средства каменную ограду с кованой решеткой вокруг храма, установил 12 золоченых крестов и окрасил алтарь, потратив за это время ещё 6120 руб. Для украшения иконы Казанской Божьей Матери, пожертвованной собору епископом Оренбургским и Уфимским Иосифом, сделал жемчужную ризу с серебряной сетчатой каймой, а в 1866 г. – золоченую ризу стоимостью 700 руб. для иконы Нерукотворного образа Спасителя. Через год староста уже сам пожертвовал собору икону Св. вмч. Понтелеймона (225 руб.). Подробное описание собора, в частности его внутреннего убранства, сделал священник Н. Шмотин в 1867 г., заметив, что «...по Троицкому собору всё настолько прекрасно, изящно и драгоценно, что он не только равняется некоторым кафедральным соборам, но и далеко превосходит оба собора (вместе взятые) своего губернского города. Таким высоким значением своим собор здешний должен исключительно попечению и усердию старост I гильдии купцов Василия Ипатьевича Зарубина и Василия Михайловича Пупышева, из которых последний исполняет обязанности старосты соборного и по настоящее время». В 1869 г. Пупышев приобрел на свои средства 28 тыс. кирпичей для строительства церковной сторожки, а также священнические облачения за 430 руб. В 1870 г. пожертвовал Евангелие, «окованное серебро-позлащенной доской, и серебро-позлащенное кадило».

Однако не только о своём храме заботился Василий Михайлович. Исключительно на его средства 6.(18).06.1868 г. была заложена каменная церковь во имя Архистратига Михаила с двумя приделами – во имя Св. равноапостольного кн. Владимира и Св. Василия Великого. При этом присутствовал посетивший город Великий князь Владимир Александрович, который в 1881 г. по указу своего старшего брата – императора Александра III – получил титул регента («Правителя Государства»), дававший ему право возглавить Россию в случае гибели царя и его наследника – цесаревича Николая. Его Высочество «собственноручно клал монеты золотые и серебряные... в металлический ящик, который был опущен в углубление, заложенное своеручно Его Высочеством плитою каменною...».[50]  Присутствовавшие при этом знатные горожане и гости Троицка незамедлительно последовали примеру царевича. В 1967 г. церковь была взорвана.

На строительство Михайловской церкви, законченное в сентябре 1876 г., Пупышев затратил 60556 руб. 30 коп. В 1883/84 гг. на выделенные им 3,5 тыс. руб. была воздвигнута ограда вокруг храма. Внёс городской голова значительную сумму и на строительство церкви во имя Преображения Господня при Казанском женском монастыре. В память заслуг В. М. Пупышева его живописный портрет был помещен в кельях игуменьи монастыря. В 1887 г., незадолго до окончания постройки церкви в пригороде Амур и, добавим, своей кончины, он «получил архипастырское благословение за выраженное им желание устроить иконостас в Александро-Невской церкви...».[51] В том же году за значительные пожертвования в троицкие церкви ему было преподано благословение Святейшего Синода. Так за свою более чем 50-летнюю жизнь в Троицке В. М. Пупышев принял участие в строительстве и благоустройстве почти всех православных храмов города.

Как глава города он также совершил много памятных деяний. Василий Михайлович был инициатором открытия первого на территории современной Челябинской области среднего учебного заведения. После его поездки в Санкт-Петербург и личной встречи с Министром Народного просвещения именно в Троицке (а не Златоусте) было решено учредить мужскую классическую гимназию. На ее строительство, на ряду с крупным пожертвованием по подписке, он перечислил вместе с другими членами городской Управы свое жалование.

15 июля 1867 г. в присутствии губернатора К. Н. Бобарыкина и почетных граждан Троицка состоялось торжественное открытие градской больницы. Ее обустройство и содержание приписывались целиком усердию и заботам Василия Михайловича. В 1882 г. был составлен проект нового двухэтажного здания больницы, первоначально предполагалось второй этаж сделать деревянным, но впоследствии весь корпус возвели из кирпича. Строительство завершили в 1885 г. Было учтено местоположение здания: оно находилось в конце города и с запада замыкало собой одну из широтных осей Троицка – Базарную улицу (совр. ул. Ленина). Всё дальнейшее ее развитие до 1917 г. связано с именем Василия Пупышева.

4(16).06.1861 г. предписанием губернского правления за усердие в службе городским головою В. М. Пупышев был утвержден в звании степенного», а 2(14).10.1878 г. получил звание почетного потомственного гражданина г. Троицка. Скончался он 2(14).12.1888 г.

По своему духовному завещанию В. М. Пупышев: 1) передал Городской управе 50 тыс. рублей для ежегодной раздачи процентов с этого капитала бедным и нищим к праздникам Рождества и Пасхи; 2) передал в собор 2 тыс. рублей, в церкви Мих. Архангела, Дм. Солунского и Казанского женского монастыря по 1 тыс. руб., в гимназическую церковь Св. Петра – 500 руб. на условиях использования только процентов с этих сумм; и кроме того, оставил капитал «на благолепие» троицких храмов: собору – 7,5 тыс., а церквям по 4 тыс.; 3) пожертвовал 80 тыс. рублей для благоустройства и содержания в городе больницы с отделениями для призрения калек и душевно больных.

К 1893 г. больница имела терапевтическое, хирургическое и родиль-ное отделения на 60 коек. Осенью 1894 г. состоялось торжественное освящение больницы, получившей новое название в честь своего благодетеля – «Троицкая городская соединенная Пупышевская больница-богадельня». Она содержалась не только на проценты с капитала, оставленного Пупышевым, но и частично финансировалась городской властью. До сих пор корпуса этой больницы-богадельни используются Центральной районной больницей (ЦРБ) и служат на благо горожан. В течение 15 лет В. М. Пупышев играл огромную роль в религиозно-нравственном и социально-экономическом развитии Троицка. В память его заслуг перед земляками Городской думой были заказаны и установлены в зале заседаний портреты В. М. Пупышева и его сына. К сожалению, современным троичанам его имя почти неизвестно. Трудно сказать – было ли у Пупышевых потомство, и как сложилась дальнейшая судьба этой фамилии? Более того, неизвестно и место последнего успокоения бывшего главы города.

Наш краткий рассказ об истории Троицка не ставил своей целью полного изложения всего, что известно на день сегодняшний. Мы постарались изложить новые материалы и представить некоторые значимые страницы из прошлого города.

 

Р. Н. Гизатуллин, Г. Х. Самигулов


[1] Бусева-Давыдова И. Л. Города-крепости / И. Л. Бусева-Давыдова, Н. Л. Крашенинникова // Петербург и другие новые российские города XVIII – первой половины XIX веков / под общ. ред. Н. Ф. Гуляницкого. М.: Стройиздат, 1995. С. 290, рис. – (Русское градостроительное искусство).

[2] ОГАЧО. Ф. И-63. Оп. 1. Д.1. Л. 649–649 об.

[3] Там же.

[4] Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 3: июль-сентябрь. Раздел: Смесь. М., 1860. С. 32–33.

[5] Там же.

[6] ОГАЧО. Ф. И-6. Оп. 1. Д.13. Л. 10–10 об.

[7] ГАГШ. Ф. 224. Оп. 1. Д.491. Л. 29а–29а об.

[8] Дело о самозванце Каменщикове-Слудникове : (материалы по истории само-званчества и крестьянского протеста на Урале в середине XVIII в.) : сб. док. / отв. ред. И. В. Побережников. Екатеринбург : УрО РАН, 1992. С. 5; Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве, на лето от рождества Христова 1772 / сост. И. И. Стафенгаген. СПб.: Акад. тип., 1772. С. 195–196.

[9] Бригадир – воинское (штаб-офицерское) звание, промежуточное между полковником и генералом.

[10] Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве, на лето от рождества Христова 1773 / сост. И. И. Стафенгаген. СПб.: Акад. тип., 1773. С. 179–181.

[11] Аблина Н. А. Путешествуя по столетиям. Троицку 260 лет. Челябинск : Челяб. Дом печати, 2003. С. 20.

[12] ГАГШ. Ф. 224. Оп. 1. Д.491. Л. 29а–29а об.

[13] Дело о самозванце Ф.И. Каменщикове-Слудникове … С. 115.

[14] Месяцеслов с росписью чиновных особ в государстве, на лето от рождества Христова 1772 / сост. И. И. Стафенгаген. СПб.: Акад. тип., 1772. С. 196.

[15] Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. Уфа : Китап, 1999. С. 240.

[16] Рычков П. И. Топография… С. 241–244.

[17] Дмитриев-Мамонов А. И. Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири: ист. очерк по офиц. док. СПб., 1907. С. 6–7.

[18] Гренадеры – от слова «гранада», «бомба», солдаты, которые имели на вооружении ручные бомбы (гранаты). Обычно в гренадеры отбирали людей с хорошими физическими данными, поскольку было нужно как можно дальше бросить гранату, а они в ту пору были довольно тяжелыми. Кроме того, гренадеры считались ударными частями пехотных подразделений. Мушкетеры – солдаты, вооруженные мушкетами, т. е. обычная пехота, стрелковые части.

[19] Дмитриев-Мамонов А. И. Пугачевский бунт… С. 5.

[20] Дмитриев-Мамонов А. И. Пугачевский бунт… С. 5–6. В книге приведен фрагмент из рапорта де Фейервара генералу де Колонгу от 24 октября1773 г. «Коликое число Троицкой дистанции в крепостях и редутах регулярных и иррегулярных каманд, также пушек, служителей…».

[21] Дмитриев-Мамонов А. И. Пугачевский бунт… С. 5–6. Автор приводит итоговые числа по 171 человеку в Петропавловской и Степной крепостях, но они не получаются при сложении количества перечисленных по крепостям солдат, казаков, отставных и пр.

[22] Дубровин Н. Пугачев и его сообщники. СПб., 1884. Т. III. C. 32.

[23] Дмитриев-Мамонов А. И. Пугачевский бунт… С. 106.

[24] Там же.

[25] Дмитриев-Мамонов А. И. Пугачевский бунт… С. 112.

[26]ПСЗ-I. Т. XXII. № 15.992. С. 144.

[27] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д.21528. Л. 52.

[28] РГВИА. Ф. 418. Оп. 1. Д.844. Л. 1.

[29] ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д.13. Л. 178–179.

[30] ОГАЧО. Ф. И-44. Оп. 1. Д.107. Л. 95.

[31] ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д.629. Л. 6, 10.

[32] ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д.347. Л. 2.

[33] ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д.347. Л. 2–4 об

[34] ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д.176. Л. 5 об.–8.

[35] ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д.176. Л. 1 об.–8.

[36] ОГАЧО. Ф. И-1. Оп. 1. Д.30. Л. 6.

[37] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д.21528. Л. 52.

[38] ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 1.

[39] ОГАЧО. Ф. И-15. Оп. 1. Д.2808. Л. 29.

[40] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д.21528. Л. 52; РГВИА. Ф. 418. Оп. 1. Д.844. Л. 1.

[41] Гербы городов, губерний, областей и посадов Российской империи, внесенные в полное собрание законов с 1649 по 1900 год / сост. П. П. фон-Винклер. СПб., 1900.

[42] Архив графа Игельстрома: именные повеления от покойной государыни [Екатерины II] // Русский архив. 1886. Кн. 11. С. 348.

[43] Райский П. Д. Путеводитель по городу Оренбургу. Оренбург, 2000. С. 24.

[44] РГАДА. Ф. 16. «Внутреннее управление». Д.989. Л. 3–3 об.

[45] ОГАЧО. Ф.И-44-1-108. Оп.1. Л. 384 об.

[46] РГВИА. Ф. 418. Оп. 1. Ед. хр.844. Л. 1. 

[47] ГАОО. Ф-6. Оп. 4. Д.9779. Л. 2-2 об.

[48] ГАОО. Ф. 123. Оп. 2. 1787–1804, 1810–1919 гг. Д. 225.Л. 14. (1837 г.)

[49] Ильин В. Ф. Статистические заметки о г. Троицке // Памятная книжка Оренбургской губернии на1865 г. Оренбург, 1864.

[50] Архангельский И. И. Материалы для истории города Троицка // Тр. / Оренб. учен. арх. комиссия. Оренбург, 1900. Т. VI. С. 31–32

[51] Архангельский И. И. Василий Михайлович Пупышев // Тр. / Оренб. учен. арх. комиссия. Оренбург, 1903. Т. ХI. С. 89.


Источник: Гизатуллин, Р. Н. Троицк, город [Текст] / Р. Н. Гизатуллин, Г. Х. Самигулов // Календарь знаменательных и памятных дат. Челябинская область, 2013 / Челяб. гос. акад. культуры и искусств, Челяб. обл. универс. науч. б-ка, Отд. краеведения ; сост.: И. Н. Пережогина, О. В. Скребкова, Р. Р. Хайретдинова. – Челябинск, 2013. – С. 131–147.

Литература

РЫЧКОВ, П. И. Топография Оренбургской губернии [Текст] / П. И. Рычков. – Оренбург, 1887. – 405 с.

С. 340–345 : Дано описание Троицкой крепости.

ВИТЕВСКИИЙ, В. Н. И. И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г.  [Текст]. В 4 т. Т. 3–4 / В. Н. Витевский. – Казань, 1897. – 974, 201 с. : ил., карт.  

С. 729 : Основание Троицкой крепости и открытие в ней меновой торговли.

ТРОИЦК [Текст] // Энциклопедический словарь / Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. – СПб., 1901. – Т. 33 А. – С. 884.

ГОРОД Троицк и его уезд [Текст] : справ. и адрес-календарь на 1912–1913 гг. – Троицк : Изд. И. И. Шарапина, 1912. – 115 с.

* * *

ТРОИЦК, город [Текст] // Челябинская область : энциклопедия : в 7 т. / редкол.: К. Н. Бочкарев (гл. ред) [и др.]. – Челябинск : Камен. пояс, 2008. – Т. 6. – С. 584–591.

БАТУРИН, О. П. Троицк [Текст] : крат. очерк : путеводитель-справ. / О. П. Батурин, И. Е. Козин. – Челябинск, 1981. – 93 с.

СКОБЕЛКИН, Е. И. Возвращаясь к прошлому [Текст] / Е. И. Скобелкин, И. В. Шамсутдинов. – Троицк, 1993. – 168 с., 50 ил.

История г. Троицка с момента основания до 1913 г.

АБУБАКИРОВА, М. Т. Историю оставить народу своему [Текст] / М. Абубакирова, И. Шамсутдинов, Р. Хасанжанова. – Троицк : ЗАО «Тип. им. Сыромолотова», 2002. – 175 с.: ил.

АБЛИНА, Н. А. Путешествуя по столетиям... [Текст]: Троицку 260 лет / Н. А. Аблина. – Челябинск : Челяб. Дом печати, 2003. – 87,[1] c.,24 л. ил., цв. ил. : ил.

АБЛИНА, Н. А. На перекрестке времен и судеб [Текст] : Троицку – 265 лет / Н. А. Аблина. – Троицку – 265 лет / Н. А. Аблина. – Троицк : [б.и.] ; Челябинск : Челяб. Дом печати, 2008. – 187 с., [4] л. ил. : ил.

* * *

ЧИРКОВ, С. Троицкая крепость глазами ученых [Текст] / С. Чирков // Вперед. – Троицк, 1973. – 11 авг.

Об изучении г. Троицка П. Палласом и И. Фальком в 1770–1771 гг.

КРАШЕНИННИКОВА, Н. Л. К вопросу планировки городов Оренбургской линии (на примере г. Троицка) [Текст] / Н. Л. Крашенинникова // Архитектурное наследство. – М., 1979. – Т. 27. – С. 140–146.

Устройство г. Троицка в середине XVIII века. Приведены схемы, план города.

ФОМИН, Ю. Город-памятник [Текст] / Ю. Фомин // Челябинский рабочий. – 1982.– 26 окт.

Об архитектуре центральной части г. Троицка.

ШИШОВ, К. А. Памятники Троицка [Текст] / К. А. Шишов // Челябинский рабочий. – 1987. – 27 авг.

ИСТОРИЯ возникновения Троицкой ярмарки [Текст] / Обл. науч.- метод. центр нар. творчества и культур.-просветит. работы; материал подгот. В. И. Усанов. – Челябинск, 1993. – 18 с.

ГОРОД Святой Троицы [Текст] // Прошлое не предавать забвению : путешествие по Челяб. обл. – Челябинск, 1994. – С. 55–59.

Из истории г. Троицка.

СКОБЕЛКИН, Е. И. Вклад троичан в Великую Победу [Текст] / Е. И. Скобелкин. – Троицк : ТЭМП, 1995. – 95 с., фот.

Троичане в Великой Отечественной войне.

ПО УЛИЦАМ и площадям Троицка [Текст] : справ.-путеводитель / сост. Е. И. Скобелкин. – Троицк, 1998. – 35 с.

ЩЕКОТОВ, В. А. Город изысканной старины и богатых традиций [Текст] / Щекотов В. А. // Челябинск. – 2000. – № 4. – С. 31–34.

Троицк сегодня.

МЕТЕЛЕВА, Н. Ф. Троиц, город [Текст] / Н. Ф. Метелева // Календарь знаменательных и памятных дат. Челябинская область, 2003 / сост.: И. Н. Пережогина [и др.]. – Челябинск, 2002. – С. 88–92.

Наверх