Михаил Кульчицкий

 Литературный календарь – 2020: читаем книги

.

Кульчицкий много перенимал от Маяковского в стихах и в манере поведения. Но талант он был другого типа, менее способный к насилию над собой, над стихом, над строкой.
Давид Самойлов

Вообще Кульчицкий сделал бы, наверное, все то, чем впоследствии прославились и Вознесенский, и его антиподы из лагеря деревенских «формотворцев», у него все можно найти: и фантастическую ассоциативность, и глубокую звукопись, строчка «скользит по пахоте пехота» до сих пор вызывает зависть нынешних музыкантов языка.
Лев Аннинский

Литературный календарь ЧОУНБ, Михаил Кульчицкий

Михаил Валентинович Кульчицкий – русский советский поэт-фронтовик.

Заказать книги в ЧОУНБ

Михаил Валентинович Кульчицкий родился в Харькове 22 августа 1919 г. в семье адвоката, бывшего ротмистра Стародубского полка, Валентина Михайловича Кульчицкого, автора нескольких книг стихов и прозы. Будущего поэта с детства окружала профессиональная литература. Еще учась в школе, Кульчицкий мечтал стать поэтом. Часами просиживал в библиотеке. Сохранился личный дневник Михаила, где он написал: «Надо, чтобы слова весили, пахли, обжигали, фразы должны быть крепкими, как спирт… Стал выписывать из Киплинга и не мог остановиться… Да, из настоящих стихов нельзя выбирать цитаты». Кумирами юного поэта были Маяковский и Есенин. Среди харьковских друзей Кульчицкого был Борис Слуцкий, с которым они часто читали друг другу наизусть стихи, в том числе первые свои произведения. Кульчицкий окончил десятилетнюю школу, затем некоторое время работал плотником, чертежником на Харьковском тракторном заводе. Позже Михаил поступил на филологический факультет Харьковского университета. Через год он перевелся на второй курс Литературного института им. Горького (семинар Ильи Сельвинского). Многие молодые поэты в то время посещали семинары выдающегося поэта И. Сельвинского, которые давали молодым людям очень многое, они были значительным явлением в московской и во всей советской культуре. Педагоги института видели в своем студенте уже вполне самостоятельного поэта, отмечая широту и глубину его поэтического слова. Одновременно с учебой Кульчицкий преподавал язык и литературу в одной из московских школ. Борис Слуцкий познакомил Михаила со своими столичными друзьями, членами новой молодой литературной группы «Кружка друзей», в состав которой входили Павел Коган, Елена Ширман, Михаил Львовский, Сергей Наровчатов, Борис Слуцкий, Давид Самойлов. Часто они собирались на квартире у Елены Ржевской, читали и обсуждали стихи, говорили и на серьезные политические темы.

Кульчицкий рано начал печататься. Первое стихотворение Михаила, которое он написал после свидания с отцом, пребывавшем в ссылке в Карелии, было опубликовано в 1935 г. в журнале «Пионер». В его ранних стихах отразился комсомольский восторг перед событиями революции, которая воплотилась для него в образе Щорса. Юношеская жертвенность сочетается с верой в собственное поэтическое слово. В стихах 30–40 гг. молодого поэта-романтика можно найти мотивы любви к Родине, тему дружбы, творчества, героическую тематику, свойственную молодому предвоенному поколению, предчувствие войны. К числу предвоенных произведений относятся стихотворения «Кресты», «Друг заветный! Нас не разлучили...», «Творчество», «Будни», «Бессмертие», «Дословная родословная», «Дождь», «Красный стяг», «Высокохудожественной строчкой не хромаете...», «Я вижу красивых вихрастых парней…» и другие. Незадолго до войны в 1939 г. у Михаила Кульчицкого появилось стихотворение «Самое страшное в мире – это быть успокоенным», в котором поэт выразил свое понимание жизни.

В начале 40-х гг. Кульчицкий написал «Самое такое (Поэма о России)» (26 сентября 1940 – 28 января 1941), состоящее из шести циклов. В одном из них («С истока») есть строки, выражающие отношение поэта к Родине: «Я очень сильно люблю Россию, /но если любовь разделить на строчки,/получатся фразы,/получится сразу:/про землю ржаную, про небо про синее....».

Началась Великая Отечественная война. «Военный год стучится в двери/Моей страны. Он входит в дверь./Какие беды и потери/Несет в зубах косматый зверь?/Какие люди возметнутся/Из поражений и побед?» – пишет поэт в своей незавершенной поэме «Бессмертие».

В первый день войны Михаил обратился в военкомат с просьбой отправить его на фронт. Вскоре был сформирован истребительный батальон, в который вступили практически все студенты Литинститута. В октябре батальон был расформирован, и студенты вновь приступили к занятиям. Кульчицкий был на последнем, четвертом курсе, но слушать лекции, когда враг был на подступах к Москве, ему казалось невозможным.

Он поступил в пулеметно-минометное училище в Хлебникове, чтобы приобрести военную специальность. В середине декабря 1942 г. Михаил окончил училище, получив звание младшего лейтенанта и 26 декабря был направлен на фронт. В тот же день он написал свое последнее, самое известное стихотворение «Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник», ставшее хрестоматийным: «Война – совсем не фейерверк, а просто – трудная работа, когда, черна от пота, вверх скользит по пахоте пехота…». 19 января 1943 г. командир минометного взвода Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачево Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова (Юго-Западный фронт). Перезахоронен в братской могиле села Павленково Новопсковского района, Луганской области.

Первая книжка стихов Кульчицкого была издана в Харькове в 1966 г. Называлась она «Самое такое». Затем последовал сборник «Рубеж» (Москва, 1974). Некоторые стихи поэта публиковали в антологиях, посвященных военной поэзии. В 1991 г. в Харькове вышла книга «Вместо счастья. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания о поэте», в предисловии к которой Евгений Евтушенко написал: «Сколько великих стихов он мог бы еще написать! Но он и с тем, что сделал, останется в истории русской поэзии навсегда».

Имя поэта-фронтовика выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда, на мемориальной доске, установленной в память о студентах Литературного института им. А. М. Горького, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, в здании на Тверском бульваре № 25, историческом Доме Герцена. Стихотворение Михаила Кульчицкого «Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!» Владимир Высоцкий включил в свой поэтический цикл «Мой Гамлет». Оно звучит также в художественном фильме «Застава Ильича» («Мне двадцать лет») режиссера Марлена Хуциева, где в эпизоде «Вечер в Политехническом музее» Борис Слуцкий читает стихи своего боевого товарища, однокурсника по Литературному институту и знакомого со школьных лет по Харькову. Кроме того, это стихотворение, положенное на музыку Владимиром Мулявиным, исполнялось ВИА «Песняры» («Война совсем не фейерверк»). Поэт Борис Слуцкий посвятил М. Кульчицкому стихи:

«Высоко он голову носил,
Высоко-высоко.
Не ходил, а словно восходил,
Словно солнышко с востока.
Рядом с ним я – как сухая палка
Рядом с теплой и живой рукою.
Все равно – не горько и не жалко.
Хорошо! Пускай хоть он такой.
Мне казалось, дружба – это служба.
Друг мой – командирский танк.
Если он прикажет: «Делай так!» –
Я готов был делать так – послушно.
Мне казалось, дружба – это школа.
Я покуда ученик.
Я учусь не очень скоро.
Это потруднее книг.
Всякий раз, как слышу первый гром,
Вспоминаю,
Как он стукнул мне в окно: «Пойдем!»
Двадцать лет назад в начале мая».

В. Рождественский «Памяти М. Кульчицкого»

Та линия, которую мы гнули,
Дорога, по которой юность шла,
Была прямою от стиха до пули –
Кратчайшим расстоянием была.
Недаром за полгода до начала
Войны мы написали по стиху
На смерть друг друга.
Это означало, Что ЗНАЛИ мы. И вот – земля в пуху.

Стихи Михаила Кульчицкого признаны классикой военной лирики.

Стихотворения

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: «лейтенант»
звучит вот так: «Налейте нам!»
И, зная топографию,
он топает по гравию.
Война – совсем не фейерверк,
а просто – трудная работа,
когда, черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чеботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.
                                   26 декабря 1942 г., Хлебниково-Москва


Самое страшное в мире...

Самое страшное в мире –
Это быть успокоенным.
Славлю Котовского разум,
Который за час перед казнью
Тело свое граненое
Японской гимнастикой мучил.
Самое страшное в мире –
Это быть успокоенным.
Славлю мальчишек смелых,
Которые в чужом городе
Пишут поэмы под утро,
Запивая водой ломозубой,
Закусывая синим дымом.
Самое страшное в мире –
Это быть успокоенным.
Славлю солдат революции,
Мечтающих над строфою,
Распиливающих деревья,
Падающих на пулемет!
                                   1939 г.

Бессмертие
(Из незавершенной поэмы)

Далекий друг! Года и версты,
И стены книг библиотек
Нас разделяют. Шашкой Щорса
Врубиться в твой далекий век
Хочу. Чтоб, раскроивши череп
Врагу последнему и через
Него перешагнув, рубя,
Стать первым другом для тебя.
На двадцать, лет я младше века,
Но он увидит смерть мою,
Захода горестные веки
Смежив. И я о нем пою.
И для тебя. Свищу пред боем,
Ракет сигнальных видя свет,
Военный в пиджаке поэт,
Что мучим мог быть – лишь покоем.
Я мало спал, товарищ милый!
Читал, бродяжил, голодал…
Пусть: отоспишься ты в могиле –
Багрицкий весело сказал…
Одно мне страшно в этом мире:
Что, в плащ окутавшися мглой,
Я буду – только командиром,
Не путеводною звездой.
Военный год стучится в двери
Моей страны. Он входит в дверь.
Какие беды и потери
Несет в зубах косматый зверь?
Какие люди возметнутся
Из поражений и побед?
Второй любовью Революции
Какой подымется поэт?
А туча виснет. Слава ей
Не будет синим ртом пропета.
Бывает даже у коней
В бою предчувствие победы…
Приходит бой с началом жатвы.
И гаснут молнии в цветах.
Но молнии – пружиной сжаты
В затворах, в тучах и в сердцах.
Наперевес с железом сизым
И я на проволку пойду,
И коммунизм опять так близок,
Как в девятнадцатом году.
… И пусть над степью, роясь в тряпках,
Сухой бессмертник зацветет
И соловей, нахохлясь зябко,
Вплетаясь в ветер, запоет.
                                            8–9 ноября 1939 г.

***
Красный стяг

Когда я пришел, призываясь, в казарму,
Товарищ на белой стене показал
Красное знамя – от командарма,
Которое бросилось бронзой в глаза.
Простреленный стяг из багрового шелка
Нам веет степными ветрами в лицо…
Мы им покрывали в тоске, замолкнув,
Упавших на острые камни бойцов…
Бывало, быть может, с древка он снимался,
И прятал боец у себя на груди
Горячий штандарт… Но опять он взвивался
Над шедшею цепью в штыки,
впереди!
И он, как костер, согревает рабочих,
Как было в повторности спасских атак…
О, дни штурмовые, студеные ночи,
Когда замерзает дыханье у рта!
И он зашумит!.. Зашумит – разовьется
Над самым последним из наших боев!
Он заревом над землей разольется,
Он – жизнь, и родная земля, и любовь!
                                                                 1939 г.

Источники:
Кульчицкий Михаил Валентинович / М. Ф. Пьяных // Русские писатели, XX век : биобиблиографический словарь : в 2 частях / редколлегия: Н. А. Грознова [и др.] ; под редакцией Н. Н. Скатова. – Москва : Просвещение, 1998. – Ч. 1: А–Л. – 1998. – С. 709–710.
Кульчицкий Михаил Валентинович / В. М. Байков // Русские писатели 20 века : биографический словарь / составитель П. А. Николаев. – Москва : Большая Российская энциклопедия : Рандеву-АМ, 2000. – С. 391–392.
Михаил Кульчицкий // Стихи русских поэтов : сайт [русских поэтов XVIII–XX вв.]. – URL: https://rupoem.ru/kulchickij (дата обращения: 17.08.2020). – Текст: электронный.

Заказать книги в ЧОУНБ

Материал подготовила Наталья Харитонова,
ведущий библиотекарь ИБО

 

 

 

 

 

 

 

 

Наверх