Юрий Бондарев «Берег»

 Литературный календарь - 2020: читаем книги

                                                  Книга-юбиляр – 45 лет

Роман «Берег» написан в лучших, непрерывно развивающихся и обогащающихся традициях великого русского реализма, с заметной опорой на Льва Толстого и Ивана Бунина...
Аександр Овчаренко, литературовед

Образ берега – это вечное движение к чему-то, к идеальной цели, к истине, к высотам духа.
Юрий Бондарев

Литературный календарь ЧОУНБ, Юрий Бондарев "Берег"

 Роман «Берег» русского советского прозаика, лауреата Ленинской и Государственной премий СССР, Героя Социалистического Труда, участника Великой Отечественной войны Юрия Васильевича Бондарева написан в 1975 г. В 1977 г. писатель получил за роман Государственную премию СССР.

Заказать книги в ЧОУНБ

Читать и слушать онлайн в библиотеке ЛитРес

Многоплановое, развернутое, масштабное произведение о соотнесении двух состояний мира, прошлого и нынешнего, оно – о проблемах войны и мира. Поднимает острые социально-философские вопросы, связанные с мучительными поисками личностью высоких нравственных ценностей, своего «берега», поисками путей, которые бы помогли преодолеть вражду и недоверие между людьми, народами и государствами, утвердить веру и надежду людей на лучшее будущее, социальную справедливость. Яркая военная повесть, «вписанная» в роман о современности, связана с частями книги не столько сюжетными, сколько проблемными узами. Роман является одновременно военным, политическим, психологическим и философским.

Центральная часть посвящена прошедшей войне, написана с безупречным знанием материала, с глубоким проникновением в психологию героев. Как и в предыдущих произведениях, Юрий Бондарев выступил превосходным баталистом, подчиняя всё решению большой идейно-психологической задачи. Прежде всего – это человечность, отличающая советских солдат и офицеров, вступивших в схватку с фашизмом и победивших его. В части романа «По ту сторону» рассказывается об обычной поначалу поездке двух советских писателей, Никитина и Самсонова в Западную Германию. В главе «Безумие» – развернутое и самостоятельное повествование от третьего лица, воспоминание Вадима Никитина о последних днях войны. В «Ностальгии» – сложные дни и ночи в ФРГ, диспут Никитина и Дицмана перед многочисленной аудиторией, возвращение домой, ставшее последней дорогой Никитина.

Все происходит на переломе от войны к миру. «Я ненавижу войну, – говорит Никитин-писатель, – но мне порой до тоски не хватает людей, с которыми я встречался на войне, всех – плохих и хороших. Всех, кого я знал. Почему так – ответить не совсем просто. Наверно, потому, что мы, плохие или хорошие, очень нужны были друг другу. Мы были как разные братья в одной семье, что-то в этом роде… Это ностальгия поколения…» Для него май 1945 года – «ликование молодости», «ощущение прилива молодости», Победа. Никому из участников великой битвы не забыть дня, к которому они шли почти четыре года через немыслимые преграды и жертвы, каждый помнит «то ощущение конца войны и начала жизни», «счастливое ожидание чего-то нового». Главное в этой ностальгии – ощущение причастности к движению истории, ответственности за судьбы человечества, самораскрытия в борьбе за общее дело своего народа.

В описании поверженного Берлина писатель приковывает внимание не к тому, как выглядел Берлин второго мая 1945 г., не к красоте весеннего солнечного майского дня, а к оглушающей наступившей тишине. Нарисованная в романе картина играет роль дополнительной завязки, в которой заложена пружина. С помощью нее автор разворачивает события огромного внутреннего драматизма и трагизма. В опустившейся на землю тишине, дивизия, в которую входит и взвод Никитина, покинула Берлин, передислоцировавшись в Кенигсдорф, расположенный в пятидесяти километрах от Берлина. Здесь знакомимся с другом Никитина лейтенантом Андреем Княжко, временно замещающим раненого командира батареи Гранатурова; с подносчиком снарядов Ушатиковым, пареньком редкостного простодушия, не потерявшим даже на войне способности всему удивляться; с сержантом Межениным, человеком очень удачливым; со старшим сержантом Зыкиным, кристально честным и всегда справедливым. Весь взвод Никитина живет в одном доме; люди, убежденные, что война кончилась. Никитин в этом не уверен. Княжко считает, что «пока все не кончилось».

Человеческая судьба, которая служит «единицей измерения» философских, нравственных, духовных ценностей предстает в романе во всей конкретности. Вводя своего героя в повествование, Ю. Бондарев обращает внимание на то, что Княжко выделяется среди других какой-то особой, почти юношеской и удивительной для человека, прошедшего всю войну, строгостью: «…Наш лейтенант…с принципами», – говорят о нем окружающие, говорят не без робости и не без тайного удивления. Товарищи по оружию, наблюдая Княжко в бою, не раз обращали внимание на постоянную внутреннюю работу, совершающуюся в нем, на тренировку воли и выдержки. Этот юноша, пишет Бондарев, который почти всегда выглядел как «аккуратный, способный мальчик, одетый в подогнанную офицерскую форму», никогда не хотел и не умел «притворяться безобидным балагуром, отходчивым свойским парнем, чтобы по необходимости нравиться другим и нравиться самому себе. Это была его сила и его слабость», – заключает писатель. Эта внутренняя верность себе, своим представлениям о чести, не нарушаемая ни в отношениях с любимой женщиной, ни с товарищами, ни с начальством, вызывает в окружающих уважение к нему, как к человеку, который бескомпромиссен в вопросах морали, хотя порою это стоит ему мучительного самопожертвования. Для Никитина в характере и облике лейтенанта Княжко уже тогда выразилось возвышенное время освободительной войны полнее всего. «…Каждый раз при появлении его во взводе рождалось ощущение чего-то хрупкого, сверкающего, как узкий лучик на зеленой воде». Этот образ будет сопровождать Никитина до последних дней. «Когда нет таких, как лейтенант Княжко, то нет и настоящих друзей, и вообще многое в мире тускнеет. Я его настолько не могу забыть до сих пор, что он мне снится. А утром чувствую такую горечь, что места себе не нахожу». Трагический путь Княжко выпадает на последние годы войны, когда сопротивлялась уже агонизирующая Германия. Когда среди Княжко и его товарищей неожиданно появляется пехотный лейтенант с просьбой о помощи, а помощь эта грозит гибелью, инстинктивное желание уклониться охватывает всех. Княжко первый это пересиливает. «…Никитин, – пишет о своем герое Бондарев, – ощущал тягостное сопротивление этому согласию, этому решению Княжко, хотя в тоже время знал, что другое решение быть принято им, вероятно, не могло». Гибель Княжко потрясает. Если говорить словами Бондарева, мы проходим «огромный и краткий путь мужества и страдания и теряем человека, влюбившись в него». Сама жизнь дала писателю Никитину нетускнеющий образ человека, способный быть мерилом человеческого достоинства. Это наложило печать на его отношение к себе, к людям, на его многолетние творческие поиски: поиски точки опоры, определяющей духовные возможности человека, поиски «моральной системы», благоприятствующей реализации человека в человеке – вот что волнует писателя.

Зеленоглазый, легкий, стройный как лозинка лейтенант излучает тот мощный свет, в котором выступает беспримерная духовная чистота. «Лейтенант Княжко, – говорил автор, выступая на обсуждении романа в Московском университете в феврале 1976 г., – это не человек войны, совсем нет. Это человек мира, который в условиях военных вынужден надеть на себя панцирь (психологический), чтобы защитить свою хрупкость. Но потом это становится второй его натурой. Княжко близок капитану Новикову из "Последних залпов". Условия заставили его выработать в себе другую натуру». Лейтенант Княжко прошел от Днепра до Берлина, видел, что сделали фашисты с его землей. И поэтому беспощадно громил их на Днепре, на Висле, на Шпрее и в Берлине... Всюду и всегда оставался настоящим человеком, одетым в офицерскую шинель. Он не унизится ни до того, чтобы соблазниться дорогим трофеем, ни до того, чтобы завести фронтовой флирт. Когда-то он был влюблен в девушек Тургенева, в Наташу Ростову...

/media/files/readcenter/literaturnyi_kalendar_2020/May/Jurij_Bondarev_Bereg/BeregF.jpegСегодняшняя реальность предстает в романе Бондарева в особом, опосредованном изображении. Она стала намного сложнее, чем четверть века назад. «В сорок пятом году я верил, что все изменится после войны, что весь мир и вся жизнь будут сплошным праздником. В сорок шестом и сорок девятом я этого уже не думал». «Лейтенанту Никитину было тогда чересчур все ясно. И, как я помню, он почти не умел лгать, и ему казалось, что все зависело от его смелости и честности». Что сделало Никитина таким, как сейчас? Смерть сына. «Тогда я потерял половину жизни. Не тогда ли ушла прочность истины?». Жизнь, которая «не стала добрее и проще»? События в мире, не оправдавшие ожиданий? В романе ощущается общее состояние мира, расколотого на противостоящие друг другу системы. И для постижения этого мира не годится сохранившаяся от прошлого огрубленная, жесткая система представлений Самсонова. Всем содержанием романа утверждается мысль, что в большей степени адекватно современному состоянию мира сложное, драматическое мироощущение Никитина. Этот образ мышления и путь познания никого не спасают от заблуждений и ошибок, но только они – по глубокому убеждению Никитина и стоящего за ним автора – позволяют двигаться вперед, осваивая духовно этот мир, отыскивая ответы на нелегкие вопросы времени. Эти проблемы находят художественное воплощение в сюжетных перипетиях, связанных с поездкой Никитина в ФРГ, в диалогах, в столкновениях характеров и в самих характерах основных персонажей.

Мотив «вины перед чужой бедой», мотив ответственности, звучащий на протяжении всего романа, достигает необычайной остроты в спорах Никитина с Дицманом и разрешается мощными, приобретающими трагическую окраску аккордами в последних двух фрагментах романа. Они связаны между собой темой берега, рассуждением героя о счастливых мгновениях жизни, когда человек вдруг испытывает ощущение «берега, зеленого, обетованного, пахнущего медовым летним счастьем», и о том, что «ничто не исчезает бесследно». Писатель подчеркивал, что у каждого человека «свой берег», вынося эту метафору, этот образ-символ в название произведения.

Отображение действительности «в двух измерениях», прямое соотнесение в художественных произведениях времени минувшего и нынешнего – характерная черта литературы 60–80 гг. ХХ в. Писатели сознательно стремятся к «перекрестию времен», создавая в своих произведениях двухслойную структуру, в которых, перемежаясь, следуют события современные и некогда бывшие. Кроме «Берега» таковы романы Юрия Бондарева «Выбор», «Игра». В «Береге» предстают оппоненты в своем лагере – и в те давние времена и сегодня: Гранатуров – Княжко, Никитин – Самсонов. В романе возникает сходная сюжетная связь между военными годами и современностью: бой, в котором погиб Княжко, споры фронтовиков, остановившихся в доме Эммы, любовь военных времен и пробуждающаяся тоска по оборванной давней любви у Никитина и Эммы. Такое художественное сопряжение времен необычайно важно для романа, в центре которого находится человеческая судьба. У Никитина боль прежних лет созвучна боли нынешней, заставляя спрашивать себя: совместим ли я, сегодняшний, с самим же собой, тем прежним. Авторский взгляд устремлен не к деталям быта, а в мир души, чутко реагирующий на неблагополучие окружающего мира. Остры, психологически напряжены батальные эпизоды, те мгновения жизни героев, когда решается их судьба. Обширные ретроспекции (описание тревожных дней 41-го в Москве, жаркого лета 44-го) не замедляют течение сюжета, а наоборот, придают ему особую динамичность.

Литературный календарь ЧОУНБ, Юрий Бондарев «Берег»Большинство произведений писателя создавались на материале Великой Отечественной войны. Но это лишь один, не главный аспект его прозы. «Я считаю, – сказал однажды Ю. Бондарев, – что нельзя говорить о "военном романе" как таковом, потому что в художественной литературе может быть только "роман о человеке" и только одна тема – человек». Основное для Ю. Бондарева – показ людей с совершенно новым, своим отношением к миру, человеку, истории. В шинелях они выступают по необходимости. В жестоких сражениях ими решаются кардинальные вопросы о подлинном смысле человеческого существования, человеческого счастья, о единственно приемлемых формах гуманизма, человеческой доброты.

Некоторые критики, анализируя роман «Берег», выделяют из него военные эпизоды, считая их высшим достижением писателя. Возникающие в памяти Никитина эпизоды минувшей войны, уже в последней ее фазе, раскрывающую до самопожертвования человечность советского воина в образе лейтенанта Княжко, относятся к лучшим страницам современной советской прозы. В романе запечатлены яркие фигуры победителей, штурмовавших Берлин.

Многое вложил писатель в образ берега. Прежде всего – веру в человека, в его всесильные руки, утончающуюся душу, углубляющийся разум, в то, что, хотя он, человек, и не знает всей правды, но упорно и последовательно приближается к ней, стремясь устранить наконец-то раскол на земле, установить гармонию между человеком и человеком, человеком и миром, человеком и вселенной. Писатель Никитин, герой «Берега», в жизни и творчестве постоянно раздумывает над вечными проблемами бытия. Это романтизированный представитель «фронтового поколения», впитавший многое от самого Ю. Бондарева.

В создании сценария к двухсерийному художественному фильму по роману «Берег» Юрий Бондарев участвовал сам. Фильм с одноименным названием вышел в 1983 г., в 1985 удостоен Государственной премии СССР.

Цитаты

Прежнего добропорядочного, старорежимного и размеренного Берлина не существовало.
Батарея, в которой Никитин командовал взводом, наступала вместе с пехотой восточнее Тиргартена по направлению к бункерам рейхсканцелярии, метр за метром продвигалась по широкой аллее, мимо какого-то глухого забора, – с той стороны сквозь отдаленное гудение танков жарко и часто рассыпалась автоматная пальба, простроченная грубыми очередями пулеметов. И раза два почудилось – донесся оттуда дикий утробный рев (так не мог кричать человек)… в проломе забора вроде видны под деревьями клетки со зверями, и, кажись, слон на горке с поднятым хоботом ходит, а также наши, похоже, без выстрелов по дорожкам продвигаются…

Последняя оборона Берлина – рейхсканцелярия и рейхстаг пали. Все было кончено. Несколько дней неистово бушевавшие в городе пожары понемногу стихли, всюду нехотя рассеивались угарные дымы, и, словно из кровавого аспидного месива, постепенно выявлялись площади и улицы, загроможденные угольными телами обгорелых танков, развороченными баррикадами, поваленными на исколотый снарядами брусчатник трамваями, и проступали тенями согнутые фонарные столбы, завалы обугленных кирпичей, еще теплых, еще курившихся…

Весь этот огромный зловещий город, сплошь каменный, в течение нескольких дней содрогаясь смертельными судорогами, оскаливался огнем и, будто извивался в дыму, озлобленно вскидывал толстые багровые щупальца танковых выстрелов, тонкие плети пулеметных очередей, хлещущих по пролетам улиц, выбрасывал реактивные молнии… он выл, кипел, конвульсивно корежился, гремел, захлестнутый пожарами, еще втягивая в себя, пожирая, как гигантский молох, последние жертвы, он погибал, но еще выказывал свою неутоленную жадность к человеческой крови…

Но так по-весеннему солнечен, мягок был тот майский день, так сияли, круглились в высоком голубом небе облака, такая шла по нему неправдоподобная тишина, такое распространялось по городу чудовищное безмолвие, что до боли наполнялся, плыл звон в ушах, и казалось, не было нигде в этом поверженном городе, ни одного вооруженного солдата.
Однако это было не так. Берлин, занятый солдатами, танками, орудиями, машинами, повозками, командными пунктами, хозяйственными частями, саперами, связистами спустя три часа после завершающего выстрела возле забаррикадированных Бранденбургских ворот, в каком-то неожиданном торможении погрузился, как в воду, скошенный… оцепеняющим сном...

…Тот лейтенант был строг и очень серьезен, признаться, я боялась его, а вы...
– Таких, как лейтенант Княжко, я больше на встречал в жизни, мне его очень не хватает до сих пор. Но такие погибали, как правило. Это уж какая-то страшная была закономерность.

«Эмма, прежняя Эмма, глаза остались те же, все – в глазах», – подумал Никитин, и нечто еще, тихое, мягкое беззащитное, проступавшее в ее синеющем взгляде и особенно в голосе, совсем уже слабое, женское, внезапно тронуло его смутной нежностью к этой немолодой Эмме, в которой еще сохранилось, еще жило, не обманывало его прежнее, давнее, узнанное. Но не было ли все это – лишь результатом воображения, растревоженного воспоминаниями военной молодости: ведь внешне Эмма изменилась так, что он не узнал ее.

Отзывы читателей

Очень глубокая вещь. Несколько дней находилась под впечатлением от прочитанного. Щемило сердце. Роман заставляет подумать над такими извечными вопросами, как, что такое истина, в чем смысл жизни, что важно и неважно в нашей жизни. Взять чужую боль – в этом и есть самое главное, что живет где-то в нас…

Serpantina

«Берег» – это три романа в одном, роман-размышление о развитии человечества, роман-реминисценция о войне, и роман о любви. Три нити повествования неразрывны, неразделимы, и в то же время совершенно обособлены….

Ledi_Rovena

…Поразительно! Спустя десятилетия любовь может вспыхнуть с прежней силой. Я понимаю Эмму: такого благородного и доброго человека никогда не забудешь!.. .Жизнь и время вносит свои коррективы в судьбы людей… Роман замечательно написан. Юрий Бондарев показал, что любовь сильнее войны. Последняя начинается и заканчивается, а первая может продолжаться не одно десятилетие и с годами только крепнуть.

Guara_2

Это из тех историй, которые запоминаются надолго. Даже через несколько дней после прочтения не уходит эмоциональное напряжение, появившееся в начале знакомства с книгой…. Вся книга – это нескончаемые размышления, даже при описании действий главный герой (или, скорее, автор) постоянно анализирует, пытается донести что-то свое додуманное и пережитое. Не можешь не верить всем деталям…. Это тяжелая книга, со многими поставленными вопросами, с размышлениями, и не только о войне. И это великолепная книга…

Catarrina

Заказать книги в ЧОУНБ

Читать и слушать онлайн в библиотеке ЛитРес
*Для чтения книги онлайн в библиотеке ЛитРес необходима удалённая регистрация на портале ЧОУНБ. Библиотечную книгу Вы сможете читать онлайн на сайте или в библиотечных приложениях ЛитРес для Android, iPad, iPhone.

Источники

Движение прозы семидесятых–восьмидесятых годов / А. Г. Бочаров, Г. А. Белая, В. Г. Воздвиженский // Современная русская советская литература : книга для учителя : в 2 частях / под редакцией А. Г. Бочарова, Г. А. Белой. – Москва : Просвещение, 1987. – Ч. 1: Литературный процесс 50–80-х годов / [А. Г. Бочаров и др.]. – С. 60–124.

Прошлое и современность // Советская литература: закономерности становления и развития : книга для учителя / Ю. Б. Кузьменко. – Москва : Просвещение, 1986. – С. 163–179.

Бондарев Юрий Васильевич «Берег» // Министерство обороны Российской Федерации (Минобороны России) : энциклопедия. – URL: http://encyclopedia.mil.ru/encyclopedia/military_literature/info.htm?id=10323258%40morfLiterature (дата обращения: 08.05.2020). – Текст : электронный.

Бондарев, Ю. В. Берег // Военная литература : сайт. – URL: http://militera.lib.ru/prose/russian/bondarev3/index.html (дата обращения: 08.05.2020). – Текст : электронный.

Материал подготовила Наталья Удовицкая,
гл. библиограф ИБО

Наверх