Федор Достоевский «Записки из мертвого дома»

            Книга-юбиляр – 160 лет

Запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что дает сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что дает иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь…
Федор Достоевский

…герои Мертвого дома, те отверженные, стоящие вне закона люди, которых общество отказывается признавать своими членами, являются не только нравственно равноправными большинству привилегированных членов общества, а иногда и бесконечно лучше их.
Владимир Соловьев

Литературный календарь ЧОУНБ, Федор Достоевский «Записки из мертвого дома»

В течение четырех лет русский писатель Федор Михайлович Достоевский отбывал каторгу по приговору суда над петрашевцами в Омском остроге. В эти годы в его мировоззрении произошел глубокий перелом, за которым последовал «строгий пересмотр прежней жизни». Отбыв срок каторги, Достоевский в январе 1854 г. вышел за ворота Омской крепости. Возвращение в столичные города было невозможно, ему предстояло служить солдатом в Семипалатинске, а затем пять лет жить в Сибири. В конце 1859 г. писатель получил разрешение вернуться в Петербург. Все пережитое на каторге он описал в «Записках Мертвого дома», резко отличающихся от других его произведений тональностью, стилистикой и формой. Это синтез мемуаров, физиологического очерка и художественной прозы. Замысел книги возник в Сибири, но реальная работа над ней началась только в 1860 г. после возвращения в Петербург. Каждый из очерков книги логически завершен и воспринимается как отдельное произведение. Повесть опубликована в 1861–1862 гг. Первые четыре главы появились в газете «Русский мир» и в первых номерах журнала «Время», основанного братьями Достоевскими. Одновременно здесь публиковался роман «Униженные и оскорбленные», вновь сделавший автора активным участником литературного процесса. Отдельными изданиями при жизни писателя «Записки из Мертвого дома» выходили в 1862, 1865, 1875 гг.

Приступая к работе над «каторжными мемуарами», автор предсказал их успех у читающей публики и объяснил это так: «“Записки из Мертвого дома” приняли теперь в голове моей, план полный и определенный. Это будет книжка листов на 6 или 7 печатных. Личность моя исчезнет. Это записки неизвестного, но за интерес я ручаюсь. Интерес будет наикапитальнейший. Там будет и серьезное, и мрачное, и юмористическое, и народный разговор с особенным каторжным оттенком…, и изображение личностей, никогда не слыханных в литературе, и трогательное, и, наконец, главное – мое имя… Я уверен, что публика прочтет это с жадностию…». Историк литературы А. Милюков писал: «Хотя новость книги, посвященной исключительно быту каторжных, мрачная канва этих рассказов о страшных злодеях и, наконец, то, что сам автор был только что возвращенный политический преступник, смущало несколько цензуру, но это, однако же, не заставило Достоевского уклониться в чем-нибудь от правды, и “Записки из Мертвого дома” производили потрясающее впечатление…». Автор отмечал: «Мой “Мертвый дом” сделал буквально фурор, и я возобновил им свою литературную репутацию…». Картины острожной жизни удалось запечатлеть только через семь лет, как автор сам и предчувствовал: «… Не бесплодно пройдут эти годы… Что истратишь на меня – не пропадет… Ведь позволят же мне печатать лет через шесть, а может, и раньше. Ведь много может перемениться, а я теперь вздору не напишу. Услышишь обо мне», – писал он брату в письме. «Сколько я вынес из каторги народных типов, характеров – замечал Достоевский. – Сколько историй бродяг и разбойников и вообще всякого черного, горемычного быта!». Он показал своим читателям «личности», ранее не виданные в литературе.

«Записки из Мертвого дома» зародили одну из традиций русской литературы, в стиле которой написаны «Остров Сахалин» А. П. Чехова, «Архипелаг ГУЛАГ» А. И. Солженицына, «Колымские рассказы» В. Т. Шаламова.

«Записки…» написаны от лица каторжника Александра Петровича Горянчикова, осужденного за убийство жены. Но читатель понимал, что в характере рассказчика, его взглядах, рассуждениях проступали черты самого Ф. Достоевского. Рассказ бывшего каторжника о том неведомом и страшном мире, из которого он возвратился, приобретал в глазах читателей историческую достоверность. Писатель считал, что на каторге ему встретились лучшие представители народа, с которым он соприкоснулся и почувствовал, насколько велика пропасть между дворянами и народом, насколько разнятся их мировоззрение и культура. С удивлением и восхищением Достоевский замечал: «Преступники – самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего…». Горько и многозначительно заканчивается произведение: «и сколько в этих стенах погребено напрасно молодости, сколько великих сил погибло здесь даром! Ведь надо уж все сказать: ведь этот народ необыкновенный был народ. Ведь это, может быть, и есть самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. А кто виноват? то-то, кто виноват?». Именно вера в народ, вера в Бога и в конечное торжество добра и справедливости помогли Федору Михайловичу выдержать испытание каторгой и солдатчиной.

Глядя на страшные лица каторжников, Достоевский многое понял: «Я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных совсем другим взглядом». В каждом человеке, если смотреть на него не сверху вниз, не со страхом, злобой или презрением, а с любовью, как на брата, можно увидеть образ Божий. На протяжении нескольких лет Ф. Достоевский мог читать только Евангелие, – то самое, подаренное женами декабристов в Тобольске. Он читал его и прежде, с детства, но на каторге, где приходится жить с максимальным напряжением всех духовных и физических сил, где добро и зло сталкиваются повседневно, евангельские истины поднимаются глубже. Все понятое и пережитое во многом определило дальнейший творческий путь Достоевского.

В широкой панораме типов и характеров каторжан преломились размышления писателя о тайнах человеческой души, о стремлении к страданию, способности к глубокому падению и нравственному преображению, о свободе как основе человеческой личности, о трагическом отчуждении русского образованного сословия от основной массы народа. Достоевский не ограничился лишь описанием каторжного быта, он стремится понять законы этого мира, проникнуть в его тайну. И автор понял, что весь смысл слова «арестант» означает «человек без воли» и что все особенности его объясняются одним понятием – «лишение свободы».

В повести впервые появляются темы, занявшие в дальнейшем творчестве Достоевского важное место: преступление, преступление и наказание, психология преступника, психология жертвы и психология палача, добровольное страдание, свобода мнимая и настоящая, разъединение высшего общества с народом. Идея свободы проходит через все произведение. В конце «Записок…» рассказывается о раненом орле, который жил на тюремном дворе. Арестанты отпускают его на волю и долго смотрят ему вслед. «Вишь его!» – задумчиво проговорил один. «И не оглянется! – прибавил другой… «Знамо дело – воля. Волю почуял!». Символ-образ орла – воплощение свободы. В произведении много фольклорного материала, специфической лексики, источником которой служила «Сибирская тетрадь», составленная писателем на каторге. После «Записок из Мертвого дома» неизбежно должна было появление повести «Записки из подполья», в которой после ужаса принудительного общения на каторге писатель создает гимн свободе человека.

Произведение получило очень высокую оценку современников. Писатель А. И. Герцен приравнивал его по силе воздействия к «Аду» Данте (первой части «Божественной комедии») и «Страшному суду» Микеланджело (фреске Сикстинской капеллы в Ватикане). Герцен писал, что эпоха общественного подъема 1860-х гг. «оставила нам одну страшную книгу…, которая всегда будет красоваться над выходом из мрачного царствования Николая, как надпись Данте над входом в ад: это “Мертвый дом” Достоевского, страшное повествование, автор которого, вероятно, и сам не подозревал, что, рисуя своей закованной рукой образы сотоварищей каторжников, он создал из описания нравов одной сибирской тюрьмы фрески в духе Буонароти…». «…в авторе видели как бы нового Данте, который спускался в ад, тем более ужасный, что он существовал не в воображении поэта, а в действительности», – писал А. Милюков. Лев Толстой в конце своего жизненного пути считал «Записки из Мертвого дома» лучшим из всего написанного Достоевским и высшим достижением русской литературы. Наиболее значительная статья «Погибшие и погибающие» принадлежит перу Д. И. Писарева, появившаяся в 1866 г. в сборнике «Луч». В ней критик разобрал-сопоставил «Записки из Мертвого дома» с «Очерками бурсы» Н. Г. Помяловского.

Цитаты из книги

Когда смеркалось, нас всех вводили в казармы, где и запирали на всю ночь. Мне всегда было тяжело возвращаться со двора в нашу казарму. Это была длинная, низкая и душная комната, тускло освещенная сальными свечами, с тяжелым, удушающим запахом. Не понимаю теперь, как я выжил в ней десять лет. На нарах у меня было три доски: это было все мое место. На этих же нарах размещалось в одной нашей комнате человек тридцать народу. Зимой запирали рано; часа четыре надо было ждать, пока все засыпали. А до того – шум, гам, хохот, ругательства, звук цепей, чад и копоть, бритые головы, клейменные лица, лоскутные платья, все – обруганное, ошельмованное... да, живуч человек! Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.

Помещалось нас в остроге всего человек двести пятьдесят – цифра почти постоянная. Одни приходили, другие кончали сроки и уходили, третьи умирали. И какого народу тут не было! Я думаю, каждая губерния, каждая полоса России имела тут своих представителей. Были и инородцы, было несколько ссыльных даже из кавказских горцев.

…Труднобольных, то есть не встававших с постели, было не так много. Другие же, легкобольные или выздоравливавшие, или сидели на койках, или ходили взад и вперед по комнате, где между двумя рядами кроватей оставалось еще пространство, достаточное для прогулки. В палате был чрезвычайно удушливый, больничный запах. Воздух был заражен разными неприятными испарениями и запахом лекарств, несмотря на то, что почти весь день в углу топилась печка…. Сколько я мог заметить, действительно больные лежали здесь все более цинготною и глазною болезнями – местными болезнями тамошнего края. Таких было в палате несколько человек. Из других, действительно больных, лежали лихорадками, разными болячками, грудью.

Хлеб наш был как-то особенно вкусен и этим славился во всем городе. Приписывали это удачному устройству острожных печей. Щи же были очень неказисты. Они варились в общем котле, слегка заправлялись крупой и, особенно в будние дни, были жидкие, тощие. Меня ужаснуло в них огромное количество тараканов. Арестанты же не обращали на это никакого внимания.

Минут десять спустя после выхода арестантов вышли и мы из острога, чтоб никогда в него не возвращаться, – я и мой товарищ, с которым я прибыл. Надо было идти прямо в кузницу, чтоб расковать кандалы. Но уже конвойный с ружьем не сопровождал нас: мы пошли с унтер-офицером. Расковывали нас наши же арестанты, в инженерной мастерской.... Кандалы упали. Я поднял их... Мне хотелось подержать их в руке, взглянуть на них в последний раз. Точно я дивился теперь, что они сейчас были на моих же ногах. – Ну, с богом! с богом! – говорили арестанты отрывистыми, грубыми, но как будто чем-то довольными голосами. Да, с богом! Свобода, новая жизнь, воскресенье из мертвых... Экая славная минута!

Отзывы читателей

У всех на слуху такие произведения Достоевского, как «Идиот», «Братья Карамазовы» или «Преступление и наказание». Не понимаю, почему многие обошли стороной его книгу «Записки из мертвого дома». Для меня она стала одним из приятнейших открытий. У читателя есть возможность без прикрас узнать не только о всех тяготах каторжной жизни, но и о самих людях (реальных героях), которые туда попадают, их характеры, отношения, быт, развлечения и способы заработка. Есть весьма шокирующие сцены, где Достоевский описывает жестокие наказания для заключенных, их мучительные смерти от цинги… Признаюсь честно, это произведение стало одним из любимейших, хочется заново его перечитывать.

Юля Максимова

…Автор показывает, что порой даже в жестоких убийцах где-то глубоко в сердце, тщательно скрытая от посторонних, теплится доброта. Книгу интересно читать, это не просто описание тюремного быта, а картина жизни народа того времени. Достоевский пишет не только о каторге, но и о вере, дружбе, раскаянии, борьбе добра и зла в русских душах.

Angelt

Настоящий шедевр от гения литературы! Поразило умение Достоевского с такой точностью передать все повадки, манеру поведения арестантов, их страхи и желания. Прошло больше ста лет, а психология человека, находящегося в неволе, не изменилась. В те далекие времена Достоевский как будто бы писал образ с современного арестанта. Великий психолог! ...

сергей к.

Заказать в ЧОУНБ

Источники:

83.3Р1
Д 706 Н
Д-275553-БО
Записки из Мертвого дома // Достоевский : энциклопедия / Николай Наседкин. – Москва : Алгоритм, 2003. – С. 79–81. – (Русские писатели).

Записки из Мертвого дома // Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества : сайт. – [2012–2021]. – (дата обращения: 13.10.2021). – Текст: электронный.

83.3Р1
Д 706
Ф-22175-ОЧЗ
Записки из Мертвого дома / В. П. Владимирцев // Достоевский: сочинения, письма, документы : словарь-справочник / [Е. А. Акелькина и др.] ; науч. редактор Г. К. Щенников, Б. Н. Тихомиров ; Рос. акад. наук, Ин-т рус. лит. (Пушк. дом). – Санкт-Петербург : Пушкинский Дом, 2008. – С. 70–74. – (Достоевский и русская культура). – Библиография: с. 423–453.

Достоевский, Ф. М. Записки из Мертвого дома / Ф. М. Достоевский. – Москва : Директ-Медиа, 2008. – 371 с. – Режим доступа: по подписке. – URL: ... (дата обращения: 25.09.2021). – ISBN 978-5-9989-2209-1. – Текст : электронный.

Читать в библиотеке ЛитРес*
Слушать в библиотеке ЛитРес*

* Читательский билет для ЛитРес можно получить в Отделе электронных ресурсов ЧОУНБ (пр. Ленина, 60, зал № 5). Библиотечную книгу Вы сможете читать онлайн на сайте или в библиотечных приложениях ЛитРес для Android, iPad, iPhone.

 Материал подготовила Наталья Удовицкая,
гл. библиограф ИБО

Наверх